Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 10 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 10

Постепенно, посредством ряда эдиктов, эта система распространилась на всю территорию Франции. Многие провинциальные города, в особенности Лион и Руан, в XVI веке имели развитую книжную индустрию, и некоторые провинциальные печатники-книгопродавцы, заручившись разрешением местных властей, продолжали выпускать книги и в XVII столетии. Но даже крупные издатели не были способны устоять под натиском государства и Гильдии. Теоретически, провинциалы тоже могли получать издательские привилегии. Однако на деле такие негоциации все чаще совершались в пределах Парижа, причем не только из‑за необходимости вносить их в регистр. Право на заключение сделок по продаже привилегий имели исключительно члены Гильдии. Для этого в Париже проводились закрытые аукционы, а приобретенные привилегии делились на доли (иногда вплоть до 1/48), которые затем могли перепродаваться, служить приданым или завещаться наследникам, поскольку этот тип собственности воспринимался как бессрочный. Одновременно власть ограничила количество типографий, причем как по всей стране, так и в Париже, где, согласно эдикту от 11 августа 1686 года, впервые установившему общий свод правил по изданию и продаже книг, их могло быть не более тридцати шести. Эдикт от 28 февраля 1723 года ввел комплексную систему управления книжным делом, которая с 24 марта 1744 года стала обязательной для всего королевства. С точки зрения Версаля совместные усилия французской короны и Гильдии увенчались успехом, печатное слово было взято под контроль[23].

Это не вполне соответствовало действительности. К сожалению, мы мало знаем о том, что происходило в провинциальных городах; наиболее полным источником сведений остаются архивы Дирекции книготорговли, но в любом случае удобной точкой отсчета является кодекс 1723 года. Он до мельчайших деталей регламентировал устройство парижской Гильдии и определял параметры типографских наборов, бумаги, печатных станков, перевозок, ученичества и всех видов издательской деятельности и книготорговли. Однако в том, что касалось привилегий, он всего лишь закреплял уже существовавшую практику: перед публикацией сочинение должно получить письменное одобрение цензора, заверенное королевской канцелярией. Далее цензурное одобрение и издательская привилегия заносятся в регистр Гильдии, после чего книгу можно печатать и продавать. Но делать это дозволяется исключительно членам Гильдии, которые приобрели привилегию. Кодекс 1723 года не касался ни характера привилегии, ни срока ее действия; в нем ни слова не говорилось о правах авторов, и даже просто об авторах, речь шла лишь о «правах, свободах, гарантиях неприкосновенности, прерогативах и привилегиях» парижской Гильдии. За незаконную перепечатку книг, находившихся под действием новой или продленной привилегии, назначались крупные штрафы. Из-за расплывчатости формулировок Гильдия стала претендовать на бессрочное продление привилегий, хотя по более ранним правилам для этого требовалось существенное увеличение объема текста. Однако парижские книготорговцы это игнорировали и даже настаивали на своих исключительных правах на сочинения, давно находившиеся в публичной сфере. Казалось, что к 1723 году парижская Гильдия установила монополию на большую часть французской литературы[24].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь