Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 179 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 179

В марте 1780 года Остервальд встретился с Серваном в Париже и утвердил условия договора. Получив рукопись, Общество послало автору комплиментарное письмо, на которое тот рассыпался в благодарностях: что может быть драгоценнее (писал он) похвал швейцарцев – людей, любящих свободу и известных своей прямотой[580]. В гранки, присланные ему по почте, Серван внес лишь несколько исправлений; вскоре печатные листы благополучно прибыли в Версаль. Первая выплата в 848 ливров была им внесена парижскому банкиру Общества, а вторую он обещал сделать в августе 1781 года. Однако, когда подошел срок, из‑за отсутствия наличных денег он предложил такой вариант: его парижский распространитель, Пьер-Жозеф Дюплен, выплатит оставшиеся 787 ливров не одним векселем, а расписками других книготорговцев, которые заказали у него экземпляры книги (по поводу такой системы уплаты см. следующую главу). Но по таким распискам, когда они придут, надо будет ожидать выплат от года до полутора лет, то есть Серван по сути уходил от выполнения долговых обязательств.

Невшательцы с такой схемой не согласились: «Мы – промышленники, и оплата должна приходить к нам в соответствии с условиями действующего договора». Серван, однако, стоял на своем. В конечном счете 20 мая 1781 года Общество выдало расписку на остаток долга своему кредитору, «Мерон и Филиппен», с получением указанной суммы через три месяца у Дюплена. Вместо того чтобы пойти на соглашение, Серван продолжал настаивать, что Дюплен соберет долговые расписки с провинциальных книготорговцев и перепишет их Обществу, которое в установленные сроки соберет с них деньги. Общество заявило, что это неприемлемый для него вариант[581]. Оно не испытывало доверия к Дюплену, который, прогорев в Лионе, перебрался в Париж и там незаконно занимался распространением книг. Кроме того, не в первый раз имея дело с никому не ведомым автором, не желавшим платить по счетам за выполненную работу, издательство было полно решимости добиться справедливости.

Серван, как офицер и дворянин, обладал повышенным чувством чести, что следует из его писем и его книги[582]. Однако это чувство не обязательно распространялось на долговые обязательства. После нескольких отказов выплатить долг Общество обратилось к его отцу. К тому времени его вексель уже был опротестован, поскольку, по выражению директоров, Сервана-младшего, которому к тому времени было 40 лет, не смущал такой «афронт» собственной подписи. Если Серван-старший не вмешается, то Общество будет вынуждено пойти на крайние меры. Заручившись помощью своих версальских покровителей, оно обратится к командирам Сервана и попросит их покрыть долг за счет его жалованья, что причинит существенный урон его «чести».

Глава семейства, не отвечая, показал письмо невшательцев сыну, который разразился яростным посланием: «Я уже давно не недоросль, находящийся под опекой, и угрозами меня не запугать». После обмена гневными репликами, во время которого Общество поставило под сомнение честность Дюплена, отказавшегося пойти на соглашение, Серван уплатил долг. В качестве заключительного залпа он отправил Остервальду письмо, звучавшее как вызов на дуэль: «Не думаю, что свобода Гельвеции давала право на наглость, и я знаю, что самое важное для человека – достоинство и благосклонность»[583]. На обороте письма Остервальд пометил «Не отвечать, поскольку сумасшедший». Десятью годами позднее этот «сумасшедший» станет военным министром Франции.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь