Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 185 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 185

Когда предприниматель (или группа предпринимателей) основывал (или реорганизовывал) компанию, то, как правило, рассылал печатный циркуляр, в котором формально сообщал об этом событии. Так, 12 ноября 1773 года Мишель Год, крупный книготорговец из Нима, прислал Типографическому обществу Невшателя характерное извещение:

Имею честь поставить вас в известность, что мною только что была создана компания под наименованием «ГОД отец, сын и А. Год». Льщу себе надеждой, что то доверие, которое вы мне всегда выказывали, распространится и на нее и что вы будете верить (ajouter foi) ее законной подписи так же, как моей собственной.

Как видим, Год взял в деловые партнеры сына и еще одного родственника, А. Года. Оба они поставили подписи под циркуляром, собственноручно подписавшись не своими именами, а названием фирмы. Такая подпись обладала законной силой, к ней можно было апеллировать во время судебных разбирательств и споров при подведении баланса счетов. Деловые письма часто писались рукой клерка, но подпись под ними ставил один из партнеров, и она должна была соответствовать присланной в циркуляре. Получить право подписываться от имени компании было важным этапом как карьерного продвижения, так и развития самой фирмы. Кстати, само слово «фирма» передавало эту идею, поскольку происходило от итальянского глагола firmare – «подписывать» (французы предпочитали термины raison или raison sociale, но использовали и firme)[593].

Невшательское Общество часто получало такие извещения, всегда написанные примерно в одних и тех же выражениях[594]. Если, как ожидалось, оно было согласно распространить свое доверие на новую фирму, то в ответном послании подтверждало готовность «верить» (ajouter foi) новой подписи. Степень готовности, впрочем, варьировалась в зависимости от того, насколько легко Обществу удавалось получать выплаты по векселям с этой подписью, которые фирма отправляла после получения партии книг. Обычно последовательность действий была такой: книготорговец проверял пришедшую партию на предмет дефектов (испорченных или недостающих листов) и затем отправлял вексель, который мог быть погашен через определенный срок, как правило, через 12 месяцев от даты получения товара. Или же он мог послать долговую расписку (обычно именовавшуюся billet à ordre) с обязательством в назначенный срок в своей конторе лично – а не через банкира – выплатить указанную сумму. Такая расписка тоже должна была быть акцептирована Обществом, которое затем, как и в случае векселя, могло расплатиться ею с собственными кредиторами. Но поскольку обеспечением ей служила только подпись книготорговца, то такая передача могла подразумевать более высокий дисконт. Если на счету книготорговца образовывалась недостача, то невшательское Общество могло от его имени выписать себе долговое обязательство, но такая расписка имела меньший вес, поскольку на ней не было подписи должника, который мог отказаться ее признавать. Непосредственным результатом отказа стала бы утрата доверия со стороны Общества, которое могло приостановить последующие поставки вплоть до покрытия дефицита. А слухи об этом могли вызвать общий упадок доверия к ключевой составляющей бизнеса должника – его подписи.

В тех случаях, когда должник, поставивший свою подпись на векселе или долговом обязательстве, в назначенный срок не мог предоставить по ним деньги и запускал процедуру опротестования, то тем самым он демонстрировал отсутствие «чести» и его подпись была опозорена. Это специфическое словоупотребление показывает, что идея коммерческой чести имела отчетливую эмоциональную окраску. Так, в 1781 году Типографическое общество Невшателя указало в своей долговой расписке в качестве корреспондента Жюля-Анри Потта, владельца небольшого, но крепкого издательства в Лозанне, с которым оно обменивалось книгами. Хотя у Общества были задолженности по обменному балансу, тем не менее Потт выплатил деньги по расписке, когда она была ему представлена, «полагаясь на честь вашей подписи», как он написал невшательцам[595]. Сходным образом, книготорговец из Нанси по фамилии Матье выплатил по представленному ему векселю 53 ливра, «полагаясь на честь вашей подписи», хотя его долг Обществу равнялся 36 ливрам[596]. А когда в 1778 году книготорговец из Бордо Гийом Бержере отказался платить по долговому обязательству, которое Общество выписало на него после отправки партии книг, то невшательцы разразились возмущенным письмом и обвинили его в «оскорблении нашей подписи»[597]. Точно так же Общество настаивало, что Серван де Жербе должен «почтить нашу подпись» на выписанном на него долговом обязательстве за печать «Солдата-гражданина». Как было показано в предшествующей главе, это требование привело к бурному столкновению свойственного Обществу представления о коммерческой чести, воплощением которой была его подпись, и чувства чести Сервена как дворянина и офицера.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь