Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 203 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 203

Для этого пиратские фирмы образовывали союзы: одни были импровизированными соглашениями по меновой торговле, другие – совместными проектами по выпуску того или иного издания. Наконец, самые тесные предполагали объединение, когда партнеры совместно инвестировали в собственную деятельность, поровну деля риски и прибыль, как это было в случае Конфедерации, сформированной типографическими обществами Берна, Лозанны и Невшателя. Все три издательских дома согласовывали свои планы вплоть до закупок бумаги и шрифтовых наборов. Кроме того, им нужно было договариваться, какие книги перепечатывать, поэтому они постоянно обсуждали возможные варианты в переписке, что позволило нам проследить, как прекрасно информированные профессионалы книжного дела оценивали литературу своего времени.

Доверительные отношения могли возникать и между издателями и отдельными оптовыми торговцами. Как можно видеть по письмам, которыми обменивались Остервальд (издатель) и Госс (книготорговец из Гааги), первый, будучи новичком, спрашивал совета у опытного профессионала, хорошо понимавшего, какие книги привлекательны для обычного покупателя. По замечанию Госса, людям ученым есть чему поучиться у книготорговца. Хотя эти слова относились к Остервальду, который ранее занимался историческими изысканиями, их можно приложить и к современным исследователям: изучая переписку книготорговцев, они могут много узнать о спросе на литературу и о ее поставках.

В отличие от привилегированных членов Гильдии пираты стремились удовлетворять запросы формировавшегося потребительского общества, а потому шли на крупные риски. Может показаться, что пиратство позволяло быстро разбогатеть: стоило только выбрать бестселлер и перепечатать его. Но в отсутствие ограниченной ответственности, удобных банковских услуг и доступности наличных денег это была постоянная борьба за выживание, балансировавшая на грани катастрофы. Как издатель мог доверить партию книг торговцу, которого он никогда не видел и который жил на расстоянии сотни миль от него? Такие транзакции строились на доверии, и эта мысль красной нитью проходит через все деловые переписки. Доверие оказывали и в нем отказывали, причем и то и другое выдавалось дозированно, как кредит. Дело не ограничивалось финансовыми взаимоотношениями; перед тем как начать выполнять заказы, издатель собирал подробную информацию о книготорговце: что известно о его добросовестности и трудолюбии? На ком он женат? Может ли он рассчитывать на семейные связи и на поддержку других представителей индустрии? Не является ли он завсегдатаем таверн? Не обременен ли он слишком большим количеством детей? Регулярно ли платит по своим векселям? Подобные запросы были чуть ли не в каждом письме, а ответы на них обрисовывали идеал – фигуру «совершенного коммерсанта», как его в XVII веке представлял Жак Савари и как, с поправкой на новые качества, описывали его эпигоны: честности сопутствовала надежность, а доброе имя предполагало следование буржуазной морали.

О том, насколько этот идеал отстоял от реальности, можно судить по письмам, хранящимся в личных досье корреспондентов Общества. Когда подходил срок выплат по векселям, книготорговцы часто отказывались их покрывать, находя тому множество оправданий: стоимость доставки непропорционально завышена, листы подпорчены во время перевозки, просто нет наличных денег. В каждом досье своя история, порой история успеха. «Надежные» книготорговцы никогда не отказывались от уплат по векселям. Но издатели не могли ограничиваться лишь ближним кругом доверенных клиентов, им надо было расширять свое дело. В трудные времена давление собственных долгов заставляло их выходить на непроверенные территории и иметь дело с ненадежными клиентами. В 1760‑е годы розничные торговцы имели неплохие шансы оставаться на плаву, в 1780‑е они, как правило, шли ко дну. Их письма превращаются в список катастроф: перенасыщенные рынки, снижение цен, плохие продажи, недостаточный приток наличности, проблемы с поставками, вызванные войной трудности, последствия банкротств, усиливающееся преследование со стороны властей, конфисковавших контрафактную продукцию и памфлеты. В целом переписка издателей и книготорговцев показывает, что накануне революции книжная индустрия была в тяжелом кризисе, возможно охватывавшем всю экономику страны.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь