Книга Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения, страница 200 – Роберт Дарнтон

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»

📃 Cтраница 200

Конец общественному порядку, основанному на привилегии, положила Французская революция. Но уже за полвека до 1789 года пираты расшатали ту специфическую привилегированность, которая господствовала в литературе: систему книжных привилегий. Конечно, их набеги на книжный рынок были мотивированы коммерческими интересами, однако многие из распространявшихся ими книг обличали сам принцип привилегированности. Протест против привилегий был сутью Просвещения как в его умеренном виде (вольтеровские гневные выступления против нетерпимости и несправедливости), так и в наиболее радикальной форме (категорическое неприятие неравенства, красной нитью проходящее через сочинения Руссо). Даже наименее философские из философских книг подрывали иерархические структуры Старого порядка, выставляя напоказ самодовольную глупость привилегированной элиты и злоупотребление властью со стороны монополизировавших ее вельмож. Хотя книги не раз бросали вызов догматическим доктринам и в предшествующие эпохи, в век Просвещения печатное слово делало это с небывалой силой, опираясь на индустрию, работавшую вне досягаемости законов – тех самых законов, которые были основаны на привилегиях и поддерживали существование Старого порядка.

Хотя во Франции к пиратам относились пренебрежительно, у себя дома они, как правило, пользовались уважением и воспринимались как законопослушные коммерсанты. История коммерции заслуживает места в одном ряду с историей литературы. Показывая их переплетение, я отнюдь не утверждаю, что издатели руководствовались исключительно погоней за прибылью и что издательское дело может быть сведено к его экономической составляющей. У всех, кто работал в книжной индустрии, были свои политические и религиозные убеждения, равно как и нравственные принципы. Часть из них симпатизировала идеям, которые распространяли публикуемые ими философские сочинения. Для многих издательское дело было не только источником заработка, но самоценным трудом, жизненным призванием. Тем не менее никто не становился издателем исключительно ради продвижения той или иной идеологии[651]. Напротив, порой самые просвещенные издатели оказывались вовлечены в занятия, несовместимые с идеалами Просвещения. Так, публикуя Вольтера, Габриэль Крамер не прекращал партнерства со своим братом, Филибером Крамером, членом женевского реакционного Малого совета, который нередко отдавал распоряжения о сожжении тех или иных книг. Остервальд тоже издавал Вольтера и даже атеистическую «Систему природы» Гольбаха (как и два опровержения на нее), при этом защищая кальвинистскую доктрину от еретического постулата, что вечные адские страдания несовместимы с концепцией милосердия Господня. Свой немалый (в местных пределах) политический вес он использовал для того, чтобы исповедавший такие взгляды пастор Фердинанд-Оливье Птипьер лишился своей позиции. Кроме того, расшатывая привилегии французских издателей, он защищал их концепцию в пределах Невшателя.

И все же, прокладывая себе путь сквозь ограничения и противоречия, издатели-пираты внесли огромный вклад в дело Просвещения. В сущности, они выступали его агентами, поскольку главной целью Просвещения было распространение света, то есть, говоря словами Дидро, «изменение принятого образа мыслей»[652]. Достижение этого было невозможно без книги, являвшейся в XVIII веке основным проводником информации. А книге, чтобы сделаться силой, нужна была та инфраструктура производства и распространения, которую создали вокруг Франции зарубежные издательские дома. Благодаря их работникам, а также целой армии посредников – книготорговцев, контрабандистов, перевозчиков грузов, книгонош, сборщиков долгов и тайных агентов – поток книг растекался по коммерческим каналам и доходил до читателя. Канде де Лашеналь, один из парижских агентов Типографического общества Невшателя, исполнявший разные его поручения, так определил свою роль: «Сам я не создаю просвещение, мне довольно нести его светоч»[653]. Для понимания силы Просвещения важно не упускать из виду значение и этих культурных посредников-распространителей, и экономических факторов, которые вывели его на рынок.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь