Онлайн книга «Издатели и пираты. Книжное дело в эпоху Просвещения»
|
Среди других проблем, отягощавших положение невшательского Общества, был провал их самого дорогостоящего проекта – расширенного переиздания «Описания искусств и ремесел». Оригинальное ин-фолио выпускалось влиятельным парижским издателем-книготорговцем Никола-Леже Мутаром под покровительством Французской академии наук. Как было сказано в главе 10, роскошные, снабженные прекрасными гравюрами тома мутаровского издания выходили постепенно, на протяжении 27 лет, с 1761 по 1788 год. Это было дорогое издание, предназначенное для узкого круга ценителей и коллекционеров. Невшательское Общество утверждало, что его относительно дешевая перепечатка не являлась контрафактом, поскольку, благодаря усилиям Бертрана, в нее было включено большое количество нового материала. Компания делала все возможное и невозможное, чтобы добиться разрешения на продажу своего издания во Франции. Но Мутар при поддержке главы Дирекции книготорговли Ле Камю де Невилля («нашего заклятого врага», писал из Парижа Остервальд) не пускал ее на французский рынок. Невшательцы не отказались от проекта и после кончины Бертрана в 1779 году, но они постепенно теряли подписчиков, втянулись в бесконечные конфликты, и в итоге издание превратилось в такую финансовую обузу, что Общество предложило Мутару сделку. В 1785 году он приобрел нераспроданные остатки тиражей тех 19 томов, которые успели выйти в свет, но заплатил слишком мало и слишком поздно, чтобы это могло спасти Общество от жестоких финансовых потерь[634]. Компенсировать ущерб от «Описания искусств и ремесел» за счет других проектов так и не удалось. Как было показано в предшествующей главе, Остервальд в 1775 году планировал расширить бизнес-стратегию Общества, начав публиковать оригинальные сочинения. Но переговоры с Морелле, Мармонтелем, д’Аламбером и другими ни к чему не привели. В итоге Общество выпустило лишь одно оригинальное издание сочинения известного философа, «О правлении и законах Польши» (1781) Мабли, которое расходилось не слишком хорошо. Безусловно, компания смогла заработать, печатая расширенные издания «Картин Парижа» Мерсье, но не участвовала в издании другого его бестселлера, «Год две тысячи четыреста сороковой»[635]. Если бы Общество все-таки смогло выпускать оригинальные сочинения, то у него был бы шанс стать таким же влиятельным издателем, как Рей в Амстердаме или Крамер в Женеве. Однако оно не вышло за пределы пиратской индустрии. Невшательское Общество брало коммерческие заказы от авторов, и порой, как в случае с Серваном, ему удавалось на них заработать. Но вряд ли такие доходы могли уравновесить потери, поскольку многие авторы отказывались платить по счетам. Из Гёзмана не получилось выбить ни копейки, а публикация сочинений Бриссо и Бартеза де Марморьера обернулась полной катастрофой. После 1784 года Общество выпустило всего несколько книг: в 1785 году – три штуки (не считая памфлетов), в 1786‑м – две, в 1787‑м – три, в 1788‑м – две, в 1789‑м – четыре, и на этом все. В целом оно покончило с издательской деятельностью и пыталось выплатить долги за счет распродажи своих активов. Наконец, одним из факторов краха Типографического общества Невшателя стала его готовность продавать книги ненадежным клиентам. Остервальд был безусловно неправ, оказывая доверие таким мелким и периферийным торговцам, как Лэр из Блуа, Малерб из Лудена или Брюзар де Мовлен из Труа[636]. На предшествующих страницах было упомянуто много случаев, когда книжные партии не должны были покидать склад в Невшателе, а под финансовыми договоренностями не должна была стоять подпись Общества. Но задним числом легко критиковать неудачные решения, тем более что компания не могла вырваться за пределы экономических обстоятельств, которые угрожали существованию всех издательств «Урожайной дуги». По мере роста задолженностей невшательского Общества ему срочно требовались новые клиенты, а это означало выход на неизведанные территории без гарантированного денежного возврата [recouvrement]. Другие издатели поступали точно так же. 4 апреля 1780 года Остервальд писал в контору Общества из Парижа: «Должен вам объяснить, что книжная торговля здесь в тяжелом упадке. Нам не встретился ни один книготорговец, который бы на это не жаловался, и, как недавно написал Машюэль из Руана, плохие торговцы объявляют банкротства, а хорошие ничего не заказывают». Вести дела лишь с небольшим количеством безусловно надежных книготорговцев было попросту невозможно. Перепроизводство и снижение цен стали проблемой для всех издателей, заставляя их обращаться к маргиналам рынка и, как уже говорилось, запуская цепочки банкротств. |