Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 135 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 135

Само понятие пористой границы довольно любопытно, оно выходит за рамки представления о границе как разделяющем пределе и позволяет мыслить ее как своего рода мембрану, через которую в одном случае проходит одна конфигурация элементов и связей, а в другом – другая. Граница становится трансформатором связей и ассоциаций.

И именно с такой «пористой» границей согласуется удивительная сложность периферийных святилищ. В одной из относительно недавних работ Полиньяк, например, сосредоточивается на анализе святилища Амфиарая неподалеку от Оропоса[644]. Оропос был в значительной степени под контролем Афин, но не входил в афинскую территорию и постоянно оспаривался Фивами и Беотией, попадая под контроль то одного, то другого государства, а иногда обретая независимость. Соответственно шло соревнование и за святилище Амфиарая, который считался оракулом и даже признавался за бога. Вскоре после освобождения от Беотии перед храмом Амфиарая был построен алтарь, надписи на котором говорят о множестве совершенно разных богов, относящихся к разным культам. Каждая секция лицевой стороны алтаря объединяла божества, входившие, как пишет Полиньяк, в тот или иной культовый «горизонт». Самыми значимыми из божеств, представленных в центральной части алтаря, была пара Гестии и Гермеса, о которой мне уже приходилось тут говорить. Напомню, что ассоциация Гестии и Гермеса, на которую обратил внимание Вернан, отсылает к укорененности в центре (Гестия) и постоянному центробежному движению (Гермес). Полиньяк приходит к выводу, что святилище Амфиарая, как и многие другие, выполняет одновременно роль центра и границы. Гестия и Гермес в святилище объединены с парой Амфиарая и его сына Амфилоха. Показательно, что во время поражения в войне с Фивами Амфиарай бежал на реку Исмена, где Зевс, спасая его от преследующего Периклимена, метнул в него «перун, земля расступилась, и Амфиарай вместе с колесницей и возничим Батоном <…> исчез в расщелине. Зевс сделал его бессмертным»[645]. Таким образом, Амфиарай обретает черты хтонического божества, укорененного в земле вроде Гестии, в то время как отомстивший за него сын Амфилох становится странником, подобным Гермесу. И эти культовые пары хорошо выражают неустойчивость святилищ, как бы растянутых между неподвижным центром и динамической лиминальностью.

Сама множественная структура культовых «горизонтов» одного алтаря показывает большой дифференциальный потенциал святилищ, позволявших вписываться в совершенно разные религиозные конфигурации и тем самым формировать разные «сетевые» идентичности. Но эта множественность, разумеется, вступает в противоречие с клисфеновской изономией – равенством и принципиальным сходством граждан, возникающими из абстрактной схемы территориальных и демографических подразделений. И действительно, это однородное единство плохо сочетается с гражданской распрей – stasis, о которой говорила Николь Лоро. Каким образом единообразие постоянно производит ситуацию непрекращающегося раздора на грани войны? Не лучше оно гармонирует и со множественностью культовых горизонтов в пограничных святилищах. В одном из текстов Полиньяк и его соавтор Джон Шайд признали радикальное изменение перспективы изучения полиса от единства к противоречивой множественности:

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь