Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 161 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 161

Таким образом, необходимость предшествует свободе, которая над ней надстраивается.

Мне же скорее видится, что греки пытаются (не всегда успешно) представить себе частное как результат свободной резки общего, но и как условие выживания и функционирования этого общего. Логос же – говорение – это как раз нечто, трансцендирующее частное и возвращающее его в область общего и универсального. Существенно и то, что область политического не отделена от других областей – религии и культуры. Они не накладываются полностью и без остатка друг на друга, но находятся в отношениях взаимного отражения, взаимодополняющего формирования и даже иногда взаимоотрицания. Хорошим примером таких сопредельных областей были народное собрание – экклесия – и театр. Эти две институции были основаны на присутствии большой массы горожан, правда на экклесию, в отличие от театра, допускались исключительно граждане. Долгое время считалось, что обе эти институции синхронны, просто театр – это не законодательное, но воспитывающее граждан пространство. В любом случае и то и другое считались местом коллективности и манифестации гражданского слова. Показательно также и то, что первые театральные представления разворачивались на агоре – то есть в самом центре полисной политики. Однако в начале V века, то есть вскоре после клисфеновских реформ, театр покидает агору. Любопытно, что одновременно и экклесия тоже покидает агору и располагается на Пниксе чуть западнее Акрополя. Агора же становится местом заседаний Совета пятисот. Николь Лоро пишет в этой связи об отделении театра от политики:

Вместо того, чтобы соседствовать в одном пространстве, театр и собрание покинули общее место всех гражданских манифестаций ради того, чтобы обосноваться каждый в собственном пространстве[781].

Этот развод отражал бытовавшее в полисе ощущение, что театр является оборотной стороной политического, постоянно грозящий последнему разрушением и вырождением. Суть проблемы хорошо отражена в донесенной до нас речи Клеона (которого историк называет «самым неистовым из граждан»[782]) в Народном собрании. Клеон обличает участников собрания в изменчивости настроений под воздействием ораторской риторики, в превращении экклесии в соревнование краснобаев:

В таких риторических состязаниях город награду присуждает другим, тогда как опасные последствия своего решения принимает на себя. И вина за это лежит на вас, потому что вы плохо устраиваете эти состязания, вы, которые привыкли быть зрителями, когда произносят речи, и слушателями, когда вершатся государственные дела[783].

Неустранимый театральный аспект Народного собрания, располагающего выступающих к демонстрации себя и своего красноречия, всегда грозит гражданам превращением в театральных зрителей, то есть утратой позиции активного гражданина и превращением в сентиментального наблюдателя. Вместо действия театр производит эмоции. Напомню классическое определение трагедии, данное Аристотелем:

Трагедия есть подражание действию важному и законченному, имеющему [определенный] объем, [производимое] речью, услащенной по-разному в различных ее частях, [производимое] в действии, а не в повествовании и совершающее посредством сострадания и страха очищение (katharsis) подобных страстей[784].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь