Книга Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы, страница 99 – Михаил Ямпольский

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Невозможность сада. Древние греки и изобретение динамической формы»

📃 Cтраница 99

Часть 3. Общество

Глава 19. Тело и полис. Стасис

Нет сомнений в том, что подобные аристотелевским размышления о теле оказали большое влияние на искусство, прежде всего на скульптуру. Контрапост является выражением нового понимания тела, как системы противодвижений и импульсов, покоя и динамики. Фигуры атлетов вроде Миронова «Дискобола» или Поликлетова «Копьеносца» уже с трудом могут быть названы колоссосами или агальмами. Это все меньше двойники, в которых может вселиться душа умершего. Между колоссосом и тем, кого он изображает, существует глубокая связь, основанная на парадоксальном соединении схематической абстрактности формы и индивидуального имени (даже если речь идет о боге). Копьеносец или Дискобол все менее явственно отсылают к именам, но скорее к неким принципам телесности. Возможно, они изображают индивидуальных атлетов, но эта их функция перестает быть магической и не подчеркивает индивидуализации. По поводу смысла этих статуй у ученых нет единого мнения. Брунильди Риджуэй пишет о трудности понимания даже фризов Пантеона, которые во многом прочитываются через мифологию, и говорит о «необходимости принимать в расчет появление новых интересов и новых, более „человеческих“ концепций, отраженных в творениях пятого века»[480]. Но такого рода возможности во многом остаются неопределенными.

Ги Метро, отмечая совершенную неясность проекта скульптуры вроде Поликлетовой, пишет о соответствии этих фигур естественной философии и медицине своего времени. Из всех возможных влияний он выделяет Анаксагора, что и понятно, так как Поликлет был его современником. Но мне все же представляется, что Метро приписывает ему большее значение, чем он того заслуживает. Более важным мне кажется замечание, что в этой скульптуре проступает представление о том, что поведение любого индивида «подчиняется принципам, приложимым ко всем человеческим ситуациям, вне зависимости от индивидуальных обстоятельств, личности и социального статуса»[481]. И это поведение определяется универсальными принципами движения и порядка. Метро приписывает эту универсализацию искусства влиянию софистов и Сократа. В любом случае, похоже, что в V веке скульптура перестает быть исключительно двойником (эйдолоном), но становится выразителем неких общих принципов.

Андре Пелисье в своем фундаментальном исследовании эволюции слов, обозначающих «природу», пишет о том, что первоначально фюсис означала некоторые спонтанно возникающие в результате развития живого существа черты – такие как «рост», «внешний вид» и т. д. Затем смысл слова расширяется на совокупность всех свойств и качеств, не относящихся к обучению. То есть фюсис приобретает более абстрактный характер. Это слово начинает означать первичную, изначальную характеристику бытия. К середине же V века, то есть примерно к Поликлетовым временам, термин начинает обозначать «универсальность природы»:

Выходя за рамки частного феномена, индивида, вида, ϕύσις отныне может означать «природу всех вещей», совокупность того, что существует, мир, понимаемый как общность существ и феноменов[482].

Это движение в сторону всеобщего, на мой взгляд, очевидно и в классической скульптуре, и у Анаксагора, и у Платона, и, конечно, у Аристотеля, который придал этой тенденции наиболее продуманный характер.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь