Книга Замри. Роман с театром, страница 119 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 119

Со мной об озарившей министерство идее (или подкинутой ему) не говорили и не говорят. Под разными предлогами ускользают от любых попыток обсудить её. Но выказывают расположение, льстят и заигрывают. Чувствую, что попадаю в двусмысленное положение. Знаю этот вкрадчиво обходительный цековский тон. Так они шелестели, когда хотели что-то вытворить чужими руками. Меня хотят присогласовать! Это словцо – присогласовать – я впервые услышал от вождя харьковской творческой комсомолии Горшкова. На их феньке это значило – купить.

Чтобы не питали иллюзий по поводу моего поведения в случае ликвидации русской труппы, пользуясь каким-то интервью, даю знать, что никогда на это не пойду. Из разысканной газеты: «Представьте себе капитана, который ведёт судно и получает приказ выбросить половину команды за борт. Если бы лет десять назад подобная угроза нависла над латышской труппой, мой ответ был бы такой же». Результат неожиданный. Они обиделись.

Обиженные

Функционеры трогательно обидчивы. Если они предлагают сыграть в какую-нибудь игру, а её правила для вас неприемлемы, обижаются так, словно задеты лучшие их чувства.

В начале июня семьдесят второго года я должен был по приглашению американцев поехать к ним на фестиваль. Вернулся накануне из Ленинграда и узнал, что меня разыскивает… отдел агитации и пропаганды ЦК. Отказ? Вряд ли. В таких случаях они избегали объяснений. И вот я в «агитации и пропаганде».

Сначала традиционная увертюра минут на пять – как жизнь? настроение? что в театре? – и уж потом открыли занавес:

— У нас у всех к вам большая просьба.

— ?

— Мы все очень просим вас приостановить оформление документов в США.

Кто эти «все» – я не понял (от него до Брежнева?), но суть ясна – Америка плакала. Оставалось повалять дурака.

— К сожалению, ничего не могу приостановить. Я уже оформил документы.

— Я вас понимаю. Мы все очень просим вас в этот раз (?) воздержаться от поездки. В любое другое время, в любую другую страну…

— Для того чтобы решить, удовлетворить вашу просьбу или нет, я должен знать мотивы, которыми она вызвана. Вы их изложите, и тогда я дам ответ.

— Я вас понимаю. Вас там знают.

— И что?

— Возможны провокации.

— Провокации возможны всюду. Вы сомневаетесь, что я смогу дать на них ответ?

Он откинулся в кресло, будто от неожиданного удара, долго приходил в себя, потом укоризненно посмотрел на меня и вымолвил:

— Зачем вы так? Мы вам так доверяем!

— Поскольку изложенные мотивы неубедительны, передайте всем, что я не могу удовлетворить их просьбу. Напротив, сделаю всё возможное, чтобы поехать.

— Я вас понимаю. Вы будете давать телеграммы, пойдёте к секретарю, но если и там не выйдет, мы все вас очень просим – не ломитесь в открытую дверь.

— Вы за кого меня принимаете? В открытую ломиться не буду, только в закрытую. Имейте в виду, я…

Разумеется, никуда не поехал. Остаётся добавить, что чиновник, который от имени всех вёл диалог со мной, потом получил пост министра культуры (на несколько месяцев), затем возглавил телевидение, позже радиокомитет. Но это уже было тогда, когда начались демократические преобразования.

Отступление об отступлениях

Мои лирико-политические отступления вызваны не стремлением к причудливой композиции, а схожестью того, что происходило в описываемые дни, с, казалось бы, уходящим прошлым. Изменились лексика, стиль, но ощущение бредовой действительности осталось неизменным. Много лет я каждый день репетировал и, как герой Кафки, пытался понять, что, собственно говоря, за дело на меня заведено. Теперь чувствовалось, что старое дело закрыто, открыто новое. Выход, как и прежде, был один – не ходить, не выяснять. Это я, в отличие от Йозефа К., и делал. Насколько хватало терпения.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь