Книга Замри. Роман с театром, страница 144 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 144

Нюганен догадлив. Он уловил дух пансовской школы. Здесь в цене серьёзная шутливость (или шутливая серьёзность), готовность к невозможному.

Моё стремление подыскать для «Трёхгрошовой» нетрадиционную площадку нашло мгновенный отклик. Посмотрели выставочный зал, какую-то фабрику… Потом разыскали заброшенную электростанцию, но с её владельцами не удалось сговориться. Тогда решено было сделать зал в подвале театра. И ведь сделали. За три месяца!

А за день до начала работы Эльмо предложил: на сборе труппы, который состоится во дворе, он скажет, что Шапиро не приехал. Через некоторое время вдали возникну я, с чемоданами, будто ища кого-то. Он заорёт: «Кто там? Что ищете? Почему мешаете?» Далее – импровизация… Чемоданы заготовят бутафоры, одежду, чтобы меня не сразу узнали, – костюмер. Он продумал всё: как я подойду к театру, чтобы никого не встретить, кто даст сигнал на выход.

Не исключено, что, во многом учитывая склонность Нюганена придавать будничному карнавальный характер, я и предложил его театру брехтовскую «Трёхгрошовую оперу».

Были ещё причины, по которым мне казалось своевременным именно здесь поставить притчу о новоявленном мессии. О них особо, через пробел.

В тысяча девятьсот девяносто седьмом году от Рождества Христова август в Таллине был ярко-голубым. Знойными днями люди потягивали пиво и с любопытством разглядывали друг друга, словно дивясь погоде и свободе. Они были на редкость приветливы, и казалось, всё правильно в жизни, всё возможно. Не смущали ни с утра пьяные финны, ни шумные итальянцы на тихих улочках Вышгорода. Солнце веселило. А когда оно пряталось за море, вахту принимали жёлтые фонари. Цокот подков по разогретому булыжнику, крики чаек, вполне интимные переговоры по сотовым телефонам, гулко разносящиеся в ночной тиши, громкий смех туристов… Раньше город был застёгнут на все пуговицы. Оказалось, распахнутость ему тоже к лицу.

Древний город трудно удивить. Наступающий капитализм он встречает с тем же чувством собственного достоинства, с каким жил при отступившем социализме. Прежде отшучивался от властей предержащих одним-двумя изваяниями вождей, теперь – несколькими «Макдоналдсами». В остальном – без суеты и угодливого желания соответствовать стандартам. Таллин невозмутим, как стерегущий его Старый Томас на ратушной башне.

Завтракал я на подоконнике, чтобы не упускать утро. Грех сидеть за столом, когда за окнами Доминиканский собор и улица Вене. Дома на ней тесно прижались друг к другу, как книги в старинных переплётах на книжной полке. В каждый дом хочется заглянуть, потрогать руками. Они хранят вековые тайны, хотят о чём-то поведать, от чего-то предостеречь.

Труднообъяснимый подъём не покидал меня, хотелось разобраться в его причинах. Оттого, что здесь помнят мои спектакли, вспоминают фразы и поступки, которые я сам забыл? Что говорить, известность приятна ощущением отдельности. Оно, это ощущение, помогает осознанию себя. Но не радоваться же? Нет, что-то другое заключалось в испытываемом воодушевлении. Его ничто не могло поколебать. Ни посещение ранее «закрытого города» Палдиски, представляющего после ухода армии из этой военно-морской базы зрелище зловещее: покинутые, никому не нужные дома и пенсионеры, перекопанный укреплениями берег, огромное здание с выбитыми окнами, именуемое в народе Пентагоном. Ни новый эстонский русский – выскочил из «мерса» с площадной бранью на старика, сделавшего ему замечание. В переводе на цензурный – уничтожу, раздавлю, размажу. В ответ – с сильным эстонским акцентом – только: «Оч-чень приятно, оч-чень приятно…»

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь