Книга Замри. Роман с театром, страница 154 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 154

А счастье было так возможно

В ожидании нелегального киносеанса мы с Иоселиани коротали ночь. Он приехал в Ригу с авоськой, полной коробок с плёнкой «Пасторали». Фильм не выпускали, Отар хотел, чтобы его видели. Удалось сговориться с киномехаником клуба на окраине города. Не то за десятку, не то за двадцатку он обещал утром показать ленту. Друзья были оповещены (уверен, недруги тоже), и оставалось пить водку. Под неё Отар рассказывал, что хочет снять картину, в которой будут играть его друзья из разных городов. Какая-то роль предназначалась и мне.

Герой фильма прозябает в одной из тбилисских контор. Мало денег, много детей, уставшая жена. Сослуживцы презирают и высмеивают. Но наконец – командировка по Союзу – он расцветает. Всюду почёт и уважение. Перед кепкой-аэродромом распахиваются все двери. Грузин идёт! Он чувствует себя человеком и срывает плоды удовольствия. Затем возвращается в родную контору, вновь тянет лямку, сносит насмешки и живёт ожиданием следующей командировки.

Жаль. Иоселиани не сделал этот фильм. К тому же упущен шанс сняться в кино.

Со звоном за спиной

После гибели театра я невольно оказался в центре внимания. Положение не из приятных. Приходилось выслушивать слова участия, сочувствия, возмущения. Пытался отшучиваться, отвечать коротко. Не хотелось судачить об этом в курилках творческих союзов. Не хотелось поставлять материал для тусовочного трёпа. Не хотелось получать дивиденды с горя. И вообще – не хотелось. Едва начинали материть то, что долго было дорого, под любым предлогом исчезал. Было стыдно за всё, что случилось в Риге. Особенно избегал подробностей поведения некогда близких мне людей.

Центр внимания уже сместился. Но минувшее постоянно звенит за спиной. Решил писать, чтобы освободиться от самочувствия кошки, к хвосту которой привязана консервная банка. Между тем стыд сдерживает и не даёт по-настоящему разгуляться по всему уродливому, с чем пришлось столкнуться в дни торжества свободы. О ней я лишь мечтал, но не думал не гадал увидеть воочию и совсем не представлял, что свобода может развести меня с теми, кого числил в друзьях, уничтожить преданный ей театр, разметать его людей, поделить их на граждан и жителей. А может, это и не свобода вовсе, а что-то померещившееся ею, очередной мираж измученных ожиданием путников? А может быть – свобода, но не для всех. Бывает такая?

Одно чувствую – стыдно. Вот почему то и дело перехожу на скороговорку, ищу слова поделикатнее, избегаю резких определений, торможу себя, гася гнев и раздражение. Ведь звенит, неотвязно звенит, грохочет минувшее, хочет догнать, настигнуть, испугать, разуверить, унизить, смять, подавить, раздавить.

Всё! Вот напишу и отвяжусь… Нет, не хочу! Без былого превращусь в ничто, в никто. Буду носиться, затерянный в пространстве, как персонаж модных фантастических фильмов. Есть земной выход: приращивать к старому прошлому новое. Им мгновенно становится истекший день, прожитый час, отлетающая минута. Если мгновения красивы серьёзностью, то не нужен романтический флёр, декорирующий пошлые идеи или отчаянье от их всевластия.

Трудно расставаться с милыми мифами. Без них не по себе. Соблазнительно увлечься новыми. Гляжу на тихий московский дворик – нет, тут это произойти не может. Это почему же? Русское сознание склонно к мифологизации. На него производят впечатление мизансцены. Влез на броневик – вождь, забрался на танк – защитник демократии. Но почему только русское? А китайское, итальянское, кубинское?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь