Книга Замри. Роман с театром, страница 215 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 215

Твоя, многих раздражавшая, категоричность – не что другое, как определённость взглядов и вкуса. Те, кто ими не обладал, предпочитали обойти стороной простое понятие – взыскательность. В среде, которую принято именовать интеллигентской, «да» и «но» вечно рядом. Удобно спрятать за спасительное «но» страх принять решение, занять позицию, расходящуюся с общим мнением. Вот чего ты не боялась, опрометчиво не боялась. И на друзей давила, не считаясь с обстоятельствами, требуя от них больше, чем можно.

Ты любила Вольдемара Пансо. С нежностью писала о нём. Признаюсь, я содрогнулся, когда при известии о том, что с Волей, как мы его звали, после очередного конфликта с властями случился инфаркт, ты изрекла: «Слабак!»

Наталью Анатольевну побаивались друзья и враги. И тем и другим отказывалось в праве на так называемый объективизм, на пресловутое «не так всё однозначно». Враги мстили, друзья не выдерживали, становились бывшими.

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-58.webp]

Наташа, это мы в дни фестиваля «Балтийская весна» в Таллине.

Тебя это не смущало. Возможно, за граничащей с жестокостью иронией по отношению к ним, бывшим, скрывалась горечь разочарования? Готовность прийти на помощь другим даёт право строго спрашивать со всех. Справедливо, да не все рождаются сильными, верно? Представляю твою реакцию на такой риторический вопрос. Что-нибудь вроде «это их дело».

С каким энтузиазмом ты включилась в грузинские события. Когда всё распадалось (я не про СССР, про человеческие связи) и никому ни до кого, кроме себя, не было дела, ты организовала сбор денег для тбилисских артистов, оказавшихся в отчаянном, бедственном положении.

Грузинское посольство, поздний вечер, за необычным столом, где много зелени, но мало мяса и тосты дежурные, усталые, нам объясняют, что бессмысленно что-либо предпринимать через официальные организации, до людей ничего не дойдёт, советуют использовать личные контакты. Так возникла мысль, чтобы каждый театр выделил несколько своих представителей, через которых можно передавать помощь. И пока все вокруг под прикрытием гласности перестраивали собственные мозги, приводя их в соответствие с жёстким временем, благосклонным к крутым, ты рванула в холодный, голодный Тбилиси.

Пусть рассуждают о твоём эгоцентризме те, кто в дни перемен искал «ниши», заботясь об одном: не упустить момент, когда коммунальные квартиры можно с лёгкостью превратить в собственные. Не хотел говорить о них, а заносит.

Всегда восхищался твоим умением отделить главное от второстепенного. Придёшь, выдохнешь всё, что накопилось, и ждёшь. А ты таким ровным голосом: «У тебя сигареты лёгкие?» А потом: «Гречку будешь?» И после короткого разговора ни о чём: «Ну, давай разберёмся, что можно отложить, а что прежде всего».

Кажется, многие из тех немногих, кто приходил в ваш с Эфросом дом, преследовали тайную цель: обрести ясность.

Ты умела вникать в ход чужих мыслей. Оттого и доверялись режиссёры. Ждали твоего суда, как мазохисты истязаний. Иной хвалит, слова журчат, но вдруг понимаешь: к тебе это отношения не имеет. А когда критик говорит так, словно присутствовал на твоих репетициях… Хочешь не хочешь, а прислушаешься.

Сейчас пришло время не статей, а заголовков.

Равнодушным оставляют писания, из которых явствует: критик не прочитал спектакль, не вгляделся, не способен разглядеть твои намерения. Он делится галлюцинациями, посетившими его в темноте зрительного зала. Изложить собственные фантазии можно, не утруждая себя походом в театр, не правда ли? Не знаю, как других, но меня репортёрские заметки, для остроты приправленные изрядной долей хамства по отношению к авторам спектакля, не больно задевают. Лёгкое раздражение наутро улетучивается с остатками дурного сна.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь