Книга Замри. Роман с театром, страница 218 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 218

Пансо выгуливает нас по, как всегда, сказочному Таллину, а Эфроса мытарят как хотят, перебросили в театр на Бронной.

Мы в Паневежисе в гостях у Мильтиниса. С близким другом режиссёром Бледисом они по-семейному принимают нас. С любовью показывают комнаты, спальню. Уютно. Пока друг хлопочет у плиты, мы с Юозасом, время от времени посылающим команды на кухню, за шампанским толкуем о всякой всячине.

Он улавливает наше исключительно советское смущение и про себя посмеивается. В отличие от него мы не учились у Дюллена и не жили в студенчестве в одной комнате с Луи Барро. В тот вечер Мильтинис рассказал, как с третьим квартирантом по снимаемой парижской квартире они «уступили» за ящик хорошего вина будущего Луи Барро будущей Мадлен Рено.

Михаил Ромм показывает «Обыкновенный фашизм» в старом здании университета. Возвращаемся по тёмной Москве молча. Нет обмена впечатлениями. Как бы всё сказано. Кивком ты обращаешь моё внимание на Эфроса. Опустил голову, идёт, не замечая луж и колдобин. Уловив наши взгляды, он странно хмыкает и пожимает плечами. Мол, такие дела.

Запрещены «Три сестры». Мрак. Сидим на кухне. Анатолий Васильевич выходит в коридор и долго не появляется. Ты просишь посмотреть, что он делает. Выглядываю – стоит, рассматривает корешки книг. Спустя время заходит: «Может быть, “Любовь Яровая”, а? Для Яковлевой роль есть, Дуров – Швандя?» Ты сказала что-то резкое (шоковая терапия), Толя сел за стол, жуёт сыр.

Новый год. Родители Эфроса одеты соответственно событию. Отец в галстуке, а ты в тренировочных брюках, подчёркивающих, видимо, домашность праздника. Слушали записи Брубека.

День твоего пятидесятилетия. В Риге. Днём и вечером вы смотрели обе части «Пер Гюнта» (на афише так и было: «Пер Гюнт. День» и «Пер Гюнт. Вечер»). А ночью праздновали твой день рождения у меня дома. Было весело, несмотря на то что над одним из лучших спектаклей Эфроса сгущались тучи. Не прощу себе, что не записал тогда его рассказ о том, как хочет поставить «Гамлета» с Калягиным.

Потом уехали на пару дней за город. Замёрзшая Гауя, снежные лесные тропинки и стук дятла на морозе. Эфрос время от времени читал нам за обедом гневные филиппики на рецензии о «Трёх сёстрах». Не мог успокоиться, будто предчувствуя дурное. Автор Нагорной проповеди советовал не метать бисер перед свиньями, чтобы те не попрали ногами и, обратившись, не растерзали вас. «Толе надо писать, – сказала ты. – Не волнуйся, он их не отошлёт».

Не забыть ночной звонок, когда возник, будь он неладен, сюжет с Таганкой. Ты начала с того, что сообщила: звоним трём друзьям: Туманишвили, Юрскому и тебе. Чудом судьба не развела тогда. Наши оценки происходящего, кажется, впервые разошлись. Всё, проехали, не стоит. После «На дне», первого спектакля, если можно так сказать, эфросовской Таганки, ты выразительно глянула на меня и назидательно молвила: «Вот видишь». Следовало понимать: ты был не прав. Я промолчал. Что Анатолий Васильевич – великий режиссёр, я давно знал, поклонялся его таланту, остальное – игра времени.

Когда мы впервые после закрытия рижского театра встретились в Доме актёра, ты по-крымовски приободрила: «Всё в порядке. Хорошо спину держишь».

А смысл всё-таки в том, что она, жизнь, ничему не учит. А учит расставание, как это ни горько. И жизненный опыт – это опыт потерь. И собственных ошибок!

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь