Книга Замри. Роман с театром, страница 236 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 236

Не слышал, чтобы кто-то сказал – квартира Лунгиных. В дни тотального разобщения людей этот дом вспоминается светлым сновидением, а ведь наяву.

«Тучи над Борском», «Внимание, черепаха!», «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён» – картины художественные. Если киносценарий – новый жанр литературы (а это так), то Лунгин-Нусинов нашли язык, с помощью которого создаётся основа кинопроизведений. Слыша слова: сюжет, поэпизодный план, описательная часть, диалог, – так и видишь, как Илья-Семён быстро идут по бульвару в нетерпении зайти в дом, где один сядет за машинку, другой вальяжно расположится на диване, чтобы тут же вскочить и проиграть вслух реплику.

Записано. Илья стучит по клавишам… Не сочиняют ли они «Агонию», ещё не зная, как её искорёжит цензура (фильм выйдет через десять лет)? Или «Жил певчий дрозд» – поэтическое откровение Отара Иоселиани. А может, «Мичмана Панина» или фильм с названием «Что такое теория относительности?» – проба создать научно-популярный с элементами игрового. Там журналистка (Алла Демидова) за девятнадцать минут объяснит попутчикам по купе, актёрам, едущим на съёмки, открытия Эйнштейна. Полагаю, сначала Илья объяснил это Семёну, а потом они вместе объяснили всем. И актёры поняли, и вся страна.

А возможно, поставлена точка в сценарии, который станет классикой искусства для детей. Недаром Лунгин вспоминал кем-то сказанные слова: «В наше время детское кино – единственная возможность касаться библейских тем».

Ну, значит, создателям обеспечена вечность.

Илья умер не на земле. Любовался на палубе норвежскими фьордами, вдруг пожаловался Семёну на боль в сердце и ушёл в каюту. Спасти его не смогли. Несчастье случилось на флагманском корабле, на который сценаристов «Мичмана Панина» пригласили в поход. Ролан Быков говорил, что медицинскому оборудованию корабля позавидовала бы любая московская больница.

Эскадра не должна менять курс. По морской традиции тело хотели отдать морю, но – редкий случай – в последний миг адмирал отменил решение.

Поминальный стол. Семён, плохо понимающий, что произошло, смотрит так, будто ждёт, что кто-то скажет – это всё не наяву.

Рита Нусинова, с ней осиротевшие девочки – Наташа и Таня.

Все вспоминают Илью, обращаясь к Рите, выражают участие, говорят слова поддержки – ты не одна, мы тебя не оставим, если что надо…

Чем больше говорят, тем сильнее она плачет, каждый новый оратор – испытание. И вот встал Иоселиани. С первых же его слов наступила пронзительная тишина. Сказал он, почти дословно, вот что: «Рита, запомни, ты осталась одна. И ты обязана одна вырастить дочерей. Это твой долг перед Ильёй. Запомни! За этим столом собрались его друзья, которым он был и будет дорог, но у каждого из нас собственные заботы, жизнь возьмёт своё, и никто, кроме тебя…»

С каждой новой фразой, которые Отар произносил с чеканной жёсткостью, Рита распрямлялась, слёз как не бывало. С расширенными глазами она слушала Иоселиани и как-то совсем по-другому прижала к себе девочек, не в порыве скорбного отчаяния, а с невиданно собранной решимостью защитить их.

Был ли это тонко прочувствованный Отаром момент, требующий именно таких слов, такой интонации, или в основе его душеспасительной речи лежал веками проверенный грузинский поминальный ритуал – не знаю.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь