Книга Замри. Роман с театром, страница 233 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 233

Помню моё мальчишеское возмущение рассказом дочки Михоэлса. Они с мамой своими руками сожгли письма Эйнштейна и Чаплина к отцу. «Неужели вы не могли что-то придумать, Нина? Почему не передали их Завадскому?» Глянула, как на несмышлёное дитя: «Разве мы могли подставить его под удар?»

Юрий Александрович, многим рискуя, забрал Нину помощником режиссёра к себе в театр Моссовета. В тех обстоятельствах – поступок.

Нусинов рассказывал о неожиданном звонке Фадеева в начале второй половины пятидесятых, когда надеялись, но ещё не верили в перемены: «Илья, вы что-нибудь делаете для восстановления доброго имени отца?» Он растерялся. «Надо пойти туда, в кабинет (назвал номер) и обратиться к следователю (назвал фамилию)». Спустя время в очереди к этому следователю стояли тысячи.

Илью тепло поздравили с реабилитацией отца и вручили справку о его смерти. Другой бы не заметил, но Нусинов побледнел. Стояла дата: «30 февраля». Он жалел, что не забрал красноречивый документ, а указал, что 30 февраля не бывает. Вмиг у него вырвали бумагу, промычав – уточним…

Отца Нусинова, как и Михоэлса, члена Антифашистского еврейского комитета, арестовали, больше его не видели. От сына требовали отказаться от отца. Не вышло – лишили работы. Позади – уход добровольцем на фронт с третьего курса механико-математического факультета МГУ, отзыв с фронта для учёбы в Военно-воздушной академии, обеспечение боевой подготовки самолётов, расчёт баллистических кривых полёта ракет. Впереди – два года мытарств в поисках работы. Наконец Илью осчастливили – взяли мастером на завод «Метроном».

После всего этого разве откажешься писать комедии?

Семён импульсивен, артистично-богемен, приливы безудержной фарсовости сменялись речами о катастрофичности происходящего вокруг. В оценках людей и событий всегда налёт преувеличения.

На облике Ильи сказывалось, что математика – первая профессия. Точен в мыслях, сдержан в движениях, подробен в оценках, и юмор у него был элегантный, что ли. С виду он казался хорошо организованным человеком. Но когда задевало за живое, он вспыхивал, горячился, обижался и быстро отходил.

Оба – из той породы людей, которым чужие дела не менее важны, чем свои.

После написания незаурядных пьес жизнь (назовём это так) отделила Лунгина-Нусинова от театра. Сочиняя (уже один) сценарий о Комиссаржевской, он признался, до чего страдал без театра. Именно так – страдал.

Они оба открыли тот сплав смешного и грустного, весёлого и драматичного, что стало их общим профессиональным, фирменным почерком.

В «Гусином пере» – правдивое изображение неправедного мира. Долг, честь, дружба – всё наизнанку, а герои уверены, что это и есть лицо. Они, как тот абсурдный мир, смешны и отвратительны. При этом их жалко.

«История одного покушения». Резкая, острая, публицистическая. Она о процессе над Засулич, герои – судья Кони и защитник Александров. По-моему, это лучшая их пьеса. Параджанов, посмотрев на гастролях в Тбилиси рижский спектакль, был в восторге (правда, не преминул сказать мне, что его процесс был лучше). Под видом того, что хочу напомнить о параджановской экстравагантности, похвастаюсь. Он царским жестом показал блюстителю порядка, фланирующему посередине проспекта Руставели, отвернуться, нарвал охапку белых цветов, растущих вдоль тротуара, и церемонно вручил мне. Ну разве такое можно утаить?

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь