Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
В отличие от Ульянова он бодрился, хотя его идея столь же утопична, как и та, которой служил могучий русский артист. Тогда (или позже) я подумал: не играл ли Михаил Александрович в роли Тевье среднестатистического мужика? И уж точно позже заметил: русское слово «богатырь» и «бохер» на идиш имеют фонетическую основательность, как-то созвучно прочно звучат. Один актёр читал роль слева направо, другой – справа налево, но оба смахивали на мальчика из рассказа Л. Пантелеева. Его поставили в караул у зоопарка, и он стоял до ночи в ожидании смены, которую забыли прислать. Как раньше с Ульяновым, так и пять лет спустя при встрече с Ацмоном не покидало ощущение, что правильно будет разделить с ними их стояние. После израильского спектакля остались фото, видеозаписи, от проб актёров до европейского турне. Они сохранили спектакль и особую атмосферу театра «Идиш шпиль». Много необязательного, анекдотического, теплотой и несуразицей смахивающего на наше закулисье, да что там – на нашу жизнь. Началось с первой же репетиции. Ацмон провёл меня в комнату, где на столе красовались бутылки и бокалы: «У нас такая традиция перед началом работы – немножко вина». Затем руководитель произнёс пламенную речь о том, как семь лет (а мог бы сказать и двадцать семь) вёл со мной переговоры и с каким нетерпением он и весь театр ждали этой встречи. Наконец я попросил взять экземпляры пьесы и приступить к читке. Вот тут-то и выяснилось, что за семь лет её не успели перепечатать, пока готов перевод первого действия, актёры же сейчас предельно заняты, ежедневно выездные спектакли. Но всё остальное превосходно – сын Зингера будет на премьере. Трудно заниматься театром в стране, в которой все играют. И тем больше, чем будущее непредсказуемее. Где официант, ставя на стол тарелку с заказанной едой, любуясь ею, в восторге всплескивает руками: «Я вам завидую!» Ацмон вызвал меня «познакомиться с труппой и провести финансовые переговоры». Каждый день завершался его удивлённым возгласом: «А когда мы проведём финансовые переговоры?» – «Не знаю». – «Так завтра!» – «Завтра». Следующим вечером: «Слушайте, мы же забыли провести переговоры! У тебя будет время?» – «Будет». И так дальше по кругу. Близился отъезд. Я терпеливо ждал завтра. Куда торопиться? Дни в Израиле всегда содержательны. Старые приятели, стиль общения людей, даже названия улиц заставляли задуматься над тем, о чём в Москве недосуг: сколь многого достигает народ, сознающий, к чему он стремится и которому отступать некуда. Последний день. Шмулик пригласил домой на обед. Уже кофе, смотрю на часы, и тут он хлопнул себя по лбу: «Мы же не провели финансовые переговоры!» – «Не провели». – «Мой принцип такой: платить мало (он хлопнул по столу, да так, что чашки заплясали), – но вовремя!» Развеселившись, я ответил, что в его принципе меня устраивает только вовремя. Эта сцена, готовившаяся неделю, показательна отсутствием эффектной разрядки. «Финансовые переговоры» длились минуту. Он заплатил не меньше и не больше положенного. Всё, что было до этого, не прижимистость, не поиск выгоды, а ритуал, игра, без которой ему было бы скучно. Роль Борисовой играла бывшая звезда румынского театра. В программках величалась просто: Анабелла. Её соседка по гримёрке, ожидая похвалы: «Я ужасно играла. Даже буфетчица сказала». Анабелла, добрая душа, утешила: «Кого слушаешь? Что она понимает в искусстве? Дремучая баба! Пересказывает разговоры публики, больше ничего!» |