Книга Замри. Роман с театром, страница 353 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 353

Звёздные ночи, каштаны, уцелевшие курбасовцы, протяжные выкрики точильщиков ножей и «шурум-бурум, старывещи, старуобувь покупае́м», дворники, подснежники, «белые» и «чёрные» семечки, гематоген, пиджаки с колодками орденов и вкус картофельного супа, заправленного жаренным на сале луком, – любимого блюда театральных пожарных, по утверждению Боровского.

Его рассказы, как декорации, отличались лаконизмом. Многих персонажей – добрых знакомых – я потом встретил в книжке Давида. Таких не забудешь.

Артельщики, хлебнув сиреневого денатурата, запивают его глотком воды из колонки и закусывают серебристой тюлькой из газетного кулька…

Профессор в синей выцветшей телогрейке отдыхает с метлой в руке на венском стуле, прислонившись к стене института, где до отсидки преподавал…

Женщина мчится домой с колечком чёрной целлулоидной плёнки, случайно запечатлевшей её покойного мужа…

Сиреневый спирт, серебристая тюлька, чёрный целлулоид, синяя телогрейка – всё это он называл «заготовками». Если имел в виду то, что под этим понимают сапожники, то в сшитой из них обуви можно отправляться в дальнюю дорогу.

Библейское имя Давид подходило его облику: выразительная форма головы, сосредоточенность на грани угрюмости, молчаливость, надёжность…

Его можно было вообразить в античных Афинах, во Флоренции Медичи и на Святой земле. Руки ваятеля. В работе – когда резал, чистил, измерял, затачивал, сшивал, крепил, клеил и прилаживал – его выверенные движения знатока своего дела вызывали восхищение. Не то одесский портной, не то киевский сапожник.

Боровский ценил рукотворные вещи. И натуральные материалы – дерево, бязь, шерсть, льняное полотно, – передающие теплоту. Не случайно считал великими пастернаковские слова о том, что поэзия не в небесах, а под ногами.

Как не вспомнить, что пророки у художников Возрождения выглядят довольно прозаично. Никакой оторванности от земных забот.

Про умение прощать другим слабости, не требуя ото всех твёрдости, отличавшей его поступки, про редкую для наших дней незамутнённую репутацию – говорила вся московская элита. Но каким ветром Давида занесло в театр?

Предвидя этот вопрос, я заготовил было пару эффектных фраз.

Удивление вызывало, что этот всеми признанный мудрец предпочёл надёжной бочке с прочными обручами – театральную карусель. В её безумной круговерти он выглядел раввином на сборище неисправимых наркоманов.

Но вспомнил, что Любимов так звал Боровского – ребе, – и сник.

По рассказам свидетелей, художник как-то вошёл в комнату, когда вождь Таганки давал наставления начинающим коллегам: «Смотри, ребе, вот я сижу, как Иисус в окружении своих апостолов. Как считаешь, чего не хватает?»

Боровский ни на секунду не задумался: «Хорошо бы, чтоб вот эти двое встали за вашей спиной, сложили руки перед собой и, как положено у евреев, качались бы, восторженно цокая языком и восхищённо причмокивая…»

Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-80.webp]

Давид Боровский: «Первая идея отличная – отказаться. Вторая – попытаться. … Два ”Сада” я уже “посадил”. А этот раз “Сад” с подтекстом». Мастер на примерке костюмов для спектакля «Вишнёвый сад» в МХТ им. А. П. Чехова. (2004)

Если бы кто-то поставил цель принизить роль Боровского в успехе Таганки, ему бы это не удалось. Не позволили бы сами сценографы, при жизни признававшие его лидером, старшиной цеха. Редкий случай единства в творческой среде.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь