Книга Замри. Роман с театром, страница 70 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 70

И всё-таки Мария Исааковна сохраняла тон и крутизну лидера тридцатых годов. Сотворив задуманное – лабораторию Кнебель при ВТО, она стала как бы комиссаром при Марии Осиповне. Направляющая и организующая сила её была неуёмна. Она регулировала состав лаборатории, подсказывала Кнебель, чем заняться завтра, давала сигнал к началу занятий, следила за длиной перекуров, объявляла, когда заканчивать («Мария Осиповна устала»), назначала того, кто должен проводить Кнебель домой. Та роптала, но подчинялась – «Мария Исааковна приказала». Вообще, каждая из наших Марий несла на себе неизгладимый след того, что происходило в удивительной стране в удивительное время. Вот материал для создания ещё двух пьес под названием «Мария».

Что подтолкнуло Пукшанскую к организации лаборатории? По-моему, в равной мере неудовлетворённый инстинкт к объединению людей и точный расчёт. Она мечтала, чтобы театры для детей представляли собой «движение». И начала с самых необъединяющихся – с режиссёров. И с тех, кто пришёл сюда по педагогическому призванию, как Корогодский, по идейному, как Киселёв, по просветительскому, как Бородин, по детскости души, как Наровцевич, по её смятению, как Додин и Виктюк, не отталкивая и тех, кто оказался на территории детского театра по мотивам не столь высоким. Она организовывала семинары, обсуждения спектаклей, но в какой-то момент поняла: для истинного единения нужно большее, нечто творческое (опасное слово, но другого не придумали). Метод, которым владела Кнебель, явился тем «манком», с помощью которого начал формироваться, если можно так сказать, режиссёрский ансамбль.

Несомненно, что, придумывая лабораторию, Пукшанская преследовала ещё одну цель. Защита театров и художников стала её главным делом. Но заниматься им становилось всё труднее. Самодурство управленцев не знало пределов. Они уже не удосуживались объяснять свои действия. Впечатлил рассказ актёра моего театра Сергея Юдина, некогда работавшего в Севастополе. Там местный бонза, просмотрев спектакль, долго молчал, а потом изрёк: «Менi дюже страшно». И всё, и спектакля больше никто не видел. Становилось действительно страшно. Мария Исааковна надеялась с помощью лаборатории как-то влиять на ситуацию. В какой-то мере её надежды оправдались. После выездной лаборатории в городе порой менялось отношение к театру, жим ослабевал.

И ещё – она хотела оградить самих режиссёров от растерянности перед действительностью, выработать у них защиту от её кошмаров. Поэтому просила Кнебель, чтобы при встрече режиссёры рассказывали о жизни их театров, делились заботами и планами. Сначала все были скованны. Старались выглядеть поумнее и непременно поостроумнее. Но постепенно кураж уступил место искренности. Выставляться можно было в своих театрах, а тут, рядом с Кнебель, так держаться мог только болван. К тому же все понимали – каждая встреча с Марией Осиповной может стать последней. И расспрашивали, исповедовались, уточняли, проверяли… Пукшанская была горда так, будто это она училась у Михаила Чехова, слушала указания Станиславского, ассистировала Немировичу-Данченко и репетировала с Хмелёвым.

При всём этом понять художественный вкус Марии Исааковны было непросто. Она живо откликалась на талантливое, но часто принимала и очевидно посредственное. Подозреваю, что ответственность перед своей должностью, обязывающая никому не отдавать предпочтение и поддерживать всё мало-мальски стоящее, воспитала привычку не руководствоваться собственным вкусом, а это не всегда проходит бесследно.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь