Книга Замри. Роман с театром, страница 77 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 77

Чёртики, находки, ещё говорят – изюминки, ещё – перчик, изредка – соль. Все определения для внутреннего пользования. Но они обозначают то, что придаёт вкус и аромат спектаклю, делает запоминающимся. Как раз в этих-то приправах и проявляется его своеобразность, характер.

Фрейбергс терпелив, он будет ждать своего часа, а парадоксальный Бархин выбрасывает карты сразу. Ошарашивает набором и предлагает играть с ними как хочешь. Жест мастера, свободно владеющего игрой и поэтому слегка пресыщенного ею. Бархину неинтересно прикрывать карты. Выбор находок тщательно продуман, разнообразен, в нём всё есть, и надо играть в открытую. Этот художник словно подтрунивает над театром, подзадоривает режиссёра – я всё выложил, теперь посмотрим, как ты сыграешь.

Когда открывался занавес нашего «Леса», я невольно улыбался: «Привет, Серёжа!» На сцене – всё, о чём мы толковали, готовясь к спектаклю.

Дом-вертеп, дом-театр, дом-лес. Он ждёт лицедеев, как арена циркачей. И, как их костюмы, дерзок соседством ярких цветов. Едкий кич тонов заставлял вспомнить ярмарочную родословную театра. Весь дом в блёстках-снежинках.

Бархин умеет всё реальное представить вымыслом, а вымысел подать как реальность. Экстерьер врывается в интерьер, располагаясь на правах хозяина, а интерьер живёт сам по себе, будто не чувствуя странностей пришельца. Сани в доме, словно так и надо. Свисают сосульки. И ёлки расползлись повсюду, даже взгромоздились на крышу и выстроились там стройными рядами.

Дом пророс лесом. Этого не замечают. Ёлки – привычное слагаемое быта обитателей усадьбы «Пеньки» – можно, как вещь, подвинуть, переставить, повесить на них сумочку, подстричь. К ним притерпелись, как к снегу, лежащему на перилах лестницы, на стуле.

А ещё видна банька – ад, рядом чистилище – озерцо с настоящей водой. Поднимись на второй этаж – райские ворота. Если перед ними сесть, то сразу превратишься в зрителя, наблюдающего с высоты за людской кутерьмой. А весь дом – в старинный испанский театр, подобный тому, который я видел в Ламанче. Об испанском театре и Островском (не случайно он первым перевёл «Интермедии» Сервантеса) мы и толковали с Бархиным. В его декорациях реальное и вымысел переплелись так неразличимо, как собственные и шекспировские слова в речи трагика Несчастливцева.

У сцены свои причуды. Бутафорское часто выглядит на ней подлинным, а подлинное – бутафорским. Беря это в расчёт, Бархин соорудил дом прочный, устойчивый, основательный, а ёлки взял из «Детского мира», фабричные, стандартные, синтетические, современный знак праздника. И в этом – вся соль.

Бог знает, откуда чудеса приходят в театр. Из «Детского мира», давно забытой книги, поездки в Комсомольск-на-Амуре… Они возникают из кем-то оброненной фразы, лоскутка ткани, случайно оказавшегося в макетной, промелькнувшего во сне лица, небрежности рабочего, установившего на сцене что-то не так, пластинки, которую слушал накануне вечером. Чаще всего это происходит нежданно-негаданно, но непременно когда ты настроен на ту волну, на которой их можно ловить. Эта настройка и есть суть общения со сценографом – чаи, почеркушки, перелистывание альбомов, толки о далёких временах, прикидка костюмов к актёрам, резанье, склеиванье, игра с макетом, то разрушаемым, то собираемым заново, споры, размолвки, примиренья.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь