Книга Замри. Роман с театром, страница 86 – Адольф Шапиро

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Замри. Роман с театром»

📃 Cтраница 86

В процессе работы с Фрейбергсом всё подробно оговорено, высказаны желания и пожелания, и остаётся ждать проекта. Когда он готов, надо принять или не принять, а доделки – прорубить окно, пристроить флигелёк, перенести дверь – могут только нарушить стройность построения.

Фрейбергс всегда возводит на сцене Дом. Даже тогда, когда его нет и в помине, как, скажем, в «Золотом коне». Тогда возникает образ дома-мира, единственного и богоданного. Сугробы, наползая на стены, по-домашнему замыкают пространство. Веет холодом, а общее ощущение – теплота. Благостная, умиротворяющая теплота; такую, наверное, испытывает замерзающий путник, покоряясь стихии. В розовских «Вечно живых» стен нет, но парашютное марево становится и стенами, и потолком, и полом. Когда приоткрывается белый покров, возникают вещи, по которым можно восстановить жизнь людей до катастрофы и во время её. Тема памяти о мучениках возникает как тема культуры.

В каждом строении Андриса есть место или предмет, где сосредоточено человеческое тепло. В Брехте – велосипеды, в «Кабале святош» – сундуки, в «Рваном плаще» – гондола, в «Ромео и Джульетте» – голубятня. Когда в середине работы я, не выдержав, заглядывал к Фрейбергсу, то прежде всего отыскивал в макете эти «тёплые места». За ними, как за нарисованным очагом в каморке столяра в «Пиноккио», скрыта тайна, обещающая продолжение сказки.

Фантазии Фрейбергса совпали с моим увлечением романтической драмой. Они выгодно разнились с имитацией жизни. И, мне казалось, давали зрителям веру, что время имитации пройдёт и в конце концов наступит сама жизнь.

Однако, привлекая Андриса к работе над современными пьесами, я рисковал. Он и сам часто просил пригласить другого художника. Вот в «Победительнице» его «незлободневность» пришлась кстати. Меня не волновали телевизионно-дискуссионные темы этой пьесы – оборотная сторона женской эмансипации и т. д. Соблазняла возможность низвергнуть известную хреновину о том, что «и вся-то наша жизнь есть борьба». Арбузов хотел рассказать о несостоявшейся женской судьбе. Но, по всей видимости, и взглянуть на миропорядок с какого-то нового для него ракурса. Оттого и ввёл в пьесу восточную поэзию? А я, не желая от него отставать, ввёл в спектакль новый персонаж – Девушку в кимоно. И Фрейбергса попросил сделать так, чтобы конкретная биография героини переросла в притчу. Андрис, хранящий ностальгию по хуторски-пасторальной жизни, превратил подмосковную дачу в некий обобщённый современный интерьер. Блистающий антураж кожи, люминесцентных ламп, длинного праздничного стола, бутылок, обёрток, коробок, игрушек, экзотической зелени и сада камней. По мере того как со сцены исчезали предметы НТРовского благополучия, внимание всё больше приковывали камни. И когда в финале героиня оказывалась на пустой сцене в окружении камней, возникало многоговорящее безмолвие.

Фрейбергс не описывает, и его работы описывать трудно. Они музыкальны и не вызывают на спор. Он в дружеских отношениях с пространством. Не стремится вырваться за его, часто для других узкие, рамки, но и не вторгается в него с напористостью. Он строит свой дом на имеющемся куске земли.

Исключительность его художественности в самом духе Дома. В ритме архитектуры, в тяготении к чистым, незамутнённым тонам, в пристрастии к ритуальному белому цвету, в ниспадающих складках костюмов. В его декорациях – неожиданный эффект присутствия людей. Это эффект публичного места, ими покинутого, – такое испытываешь ночью в театре, на пустом стадионе, в храме. Гул толпы, свист, хлопки, смех, шёпот, молитва – среда хранит в себе энергию.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь