Онлайн книга «Замри. Роман с театром»
|
Молодые бегали от неё, как от прокажённой. Как-то, зайдя соблазнять меня партией и посулив личную рекомендацию, она принялась расписывать, что членские взносы не столь уж велики, даже намекнула на возможность сокрытия побочных доходов. Оказалось, кто-то из наших весельчаков разыграл Ирму, сказав, что я давно готов, только величина взносов удерживает. В очередной юбилей Ирмы на сцене установили настоящую наковальню и ударом молота отбивали одно поздравление от другого. Прежде дочь кузнеца отличалась непримиримостью к гомосексуалистам, выявляла их повсюду, теперь носилась по закулисью с антисемитскими речами. Кстати, вечная тема быстро обрела остроту. Прежде она была как бы вторична. Евреев, как и латышей, прессинговали, и это обстоятельство смягчало традицию юдофобства в бывшей Лифляндской губернии. В шестьдесят восьмом году, в коридоре театра, меня остановил бухгалтер и тихо – «Поздравляю». До премьеры вроде далеко? Он понимающе улыбнулся – мол, так и надо, всё правильно, делайте вид, что не с чем… Потом что-то добавил, и стало ясно – шестидневная война! Победа народа, утратившего и вновь обретшего государственность, привела латышей в восторг. Они сочувствовали и ликовали. Но это было давно. Ныне антисемитизм разгорался. Руководство Народного фронта стремилось предотвратить вспышку, но безуспешно. Его заявления воспринимались всего лишь как манёвр, не более. Москва пока столица, и открыто произносить антирусские речи ещё боязно, а вот… За них никто, никогда, никого не сажал. Но это – к слову… И, будь я украинцем или грузином, наверняка чувствовал бы холод отчуждения, подобный тому, что пронизал в те дни. «Надо ставить только латышские пьесы», «Латышский менталитет», «Зачем нам “Гамлет”?» – рушилось то, что составляло сущность театра. Улетучивался дух, наполнявший его. Ведь дело не в сюжетах Клейста или Ибсена. Они, сюжеты, были лишь затравкой к разговору о том, что выходило за пределы дозволенного. Поэтому люди шли не просто на спектакли, а в театр. Долго он служил во спасение и зрителей, и тех, кто его творил. До испытания свободой удавалось удерживаться на той высоте, с которой виден смысл и масштаб трагических событий. (Не виноваты же все латыши, что из троих следователей, пытавших моего дядьку в Лефортово и Бутырках, двое были латышами.) Театр отстаивал право на сомнение и право на печаль. ![]() Стратфорд-на-Эвоне. С художником Тимом О’Брайеном на родине Шекспира. Зачем нам «Гамлет»? Я не первый режиссёр, которому не удалось поставить эту пьесу. Будучи студентом, сочинял спектакль и поставил несколько сцен. Потом, уже в театре, пробовал с русской труппой, но разуверился в исполнителе. Китаевский макет к «Гамлету, которому мы с Мартом отдали много времени, экспонировался на выставках и мелькал в альбомах по сценографии с подписью «неосуществлённый проект». И последняя попытка сорвалась. На сей раз мы работали со знаменитым английским сценографом Тимом О’Брайеном. В Стратфорде и Лондоне он оформил почти все шекспировские пьесы, но так случилось, что с «Гамлетом» не встречался. Наши устремления совпали, и, пожалуй, никогда я не разрабатывал будущий спектакль так тщательно. Тим приезжал в Ригу, я к нему. Строгий англичанин заточил меня в своём лондонском доме и выпускал на волю лишь тогда, когда считал это полезным для работы, – посмотреть надгробия на кладбищах, скульптуры в аббатстве, Дастина Хоффмана в Шейлоке, съездить на родину Шекспира. |
![Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-36.webp] Иллюстрация к книге — Замри. Роман с театром [book-illustration-36.webp]](img/book_covers/141/141081/book-illustration-36.webp)