Онлайн книга «Барбара»
|
Хозяйка хлопотала. Она крикнула Тормоду, чтоб он прекратил нести вздор. Да он же совсем в детство впал! Неужели он думает, что гостям интересны такие глупости? Но Тормод ее не услышал. Он сидел, и глаза его были полузакрытыми, далекими, и он рассказывал пастору про пастора Расмуса Гантинга, который однажды в летний день шел по берегу Сёрвовского озера. Там был зеленый холм, и он был распахнут. В дверях стояла женщина, она пригласила его внутрь. А другая женщина принесла пиво в серебряном кубке и подала ему. Но прежде, чем отпить, г-н Расмус сдул с пива всю пену хульдре в лицо. «Умно ты поступил», – сказала она. «Если б я не был умнее тебя, я бы и не зашел в этот холм», – ответил пастор. Под котлом полыхал огонь. По стенам плясали черные тени. Под крышей порхала огромная тень лёгмановых штанов. Тормод все рассказывал и рассказывал. Вязальные спицы ходили в руках, колеса прялок пели. Он рассказывал о человеке из Гусиной долины, который водил дружбу с хульдрой. Она ходила к нему по ночам. Законная супруга ничего об этом не знала, но однажды ночью, когда лежала в мужниной постели у стены, она вдруг наткнулась на холодную руку. А это хульдра прилегла на кровать с краю, по другую сторону от мужа. Все молча сидели и слушали. Кое-кто и сам пережил кое-что странное. Мысли бродили по огромным горам до темных пустошей и гигантских валунов, где ведут свою безмолвную жизнь существа-язычники… Но вот хозяйка вернула всех обратно в действительность: ужин сварился. Г-на Поуля охватило странное ощущение: почти как будто он сам зашел внутрь холма. Его сердце переполняло сильное беспокойство – и необычный уют. Покончив с ужином, он попросился на покой. Ему, мол, хочется передохнуть. Его провели в стеклянную горницу и попросили стать соседом лёгмана по кровати[37]. Снова зажгли свечу в подсвечнике. Ее поставили на выскобленный добела стол между двумя окнами. Стены, потолок – все было из выскобленного добела дерева. У одной боковой стены стояли шкаф и альков. У другой боковой стены были два алькова в ряд. В одном из них храпел лёгман. Раздеваясь, г-н Поуль прочел надпись на встроенной печке: Схватил супротивника за ногу вдруг, и поднял меня он ввысь. Тебя прошу я, любезный друг, во мне ты отразись. Рельеф на изразце представлял орла, который взлетал, сжимая в когтях человеческую фигуру. То, в чем читателю предлагалось отразиться, было филейной частью человека на картинке. Оле Якоб объяснил: мол, старики говорили, что этот бедолага – Гриффенфельд[38]. Г-н Поуль забрался в альков. Лёгман занимал много места, но там еще оставалось подходящее тепленькое местечко и для пастора… Он наткнулся на что-то жесткое и гладкое… Это оказались две трехпелевые[39] бутылки. И они были пустыми. Если лёгман наносит визит в Хавн, то этот визит бывает основательным. Сквозь щель под дверью из рокстовы пробивался свет. Там еще было оживление, голоса. Порой слышался смех Барбары, радостный и довольный. Г-н Поуль лежал в тепловатом мраке и тщетно пытался настроить свою душу на благоговейный лад. Господи, как же он въезжает в свой новый приход! Его кровь горела от вожделения к Барбаре. Перед его внутренним взором стали всплывать впечатления минувшего дня. Он ощущал ритм плывущей лодки, видел островок, омываемый волнами прибоя. Он перепрыгивал через все ручьи в Котлафьордской долине при моросящем дожде. Барбара брала его под руку, она настолько вымокла, что одежда прилипала к ней и хлюпала. Она произносила: «Гоп!», «Гоп!», «Гоп!» – каждый раз на разные голоса. Она приглашала его внутрь и подносила пиво, а он забывал сдувать пену. |