Онлайн книга «Барбара»
|
Прелестна, любезна, Мой свет, мой покой, душа дорогая, мой ангел земной! Теперь без оглядки Мое сердце пленила Твоя-то повадка И образ твой милый! Но даже на этих стихах про Барбару он не мог как следует сосредоточиться. Его глаза беспрестанно были на Песках, где он ожидал увидеть ее. Когда она приходила, то являла собой стройную прелестную фигуру среди бегающей и играющей на песке молодежи. Она всегда держалась так прямо. Хотя однажды он видел, как она наклонилась, чтоб подвязать распустившийся шнурок. Как и большинство женщин в сельской местности, она носила туфли из светлой мягкой кожи с красными подвязками, обматывавшимися вокруг лодыжки. Ее поступь была столь легка, что она не оставляла следов; песок оставался твердым, с волнообразными бороздками, каким сделал его прилив. Г-н Поуль часто думал, как же у нее должны болеть подошвы от хождения по такой неровной почве, где галька и камешки наверняка врезаются ей в пятки и ступни. Он обожал ее ноги, которые каждый день проделывали все эти шаги, чтоб прийти к нему, и которые так бойко перепрыгивали через реку. Едва она добиралась до него, ему всегда было видно ее лицо в тот миг, когда она проходила мимо его окна. Выражение лица у нее было смертельно серьезным, глаза пылали, она торопилась. И все же каждый день он опасался, что она не придет, что отлив вытечет, как песок в песочных часах, и все Пески вновь затопит прилив. Но было ли у такого страха хоть малейшее основание? Никогда еще не бывало, чтоб она не пришла. Напротив, бывало, что она приходила не вовремя, длинным путем в обход бухты, и захватывала его врасплох, обрушивая на него свою пылкую любовь. А однажды, не застав его дома, она оставила на столе записку, в которой говорилось: «Друг мой любезный я не могла долее ждати, вот и пришла сюда не мешкая, ибо я жилаю быть там, гьде и ты а тебя не было душка твоя Барбара Кристине Саллинг». Написано было наспех и весьма скверно. Но у г-на Поуля голова пошла кругом, у него буквально дух захватило, когда он прочитал это, потому что почувствовал, что перед ним живая трепещущая правда из плоти и крови, а не блестящий камешек из мешка Барбары со сказками. Но случилось и так, что он сам, в середине дня, пришел к ней в Колвалуй и сказал: «Я так по тебе скучаю!» А она неузнаваемым голосом ответила: «Это хорошо». Когда он оставил ее, она была высокогрудой и рдянощекой, как богиня, ее глаза светились, как два ярких огня. Сельчане считали, что г-н Поуль с Барбарой обручены, и слухи об этом дошли до самого Торсхавна. Все качали головами и говорили, что, мол, того и следовало ожидать. Но в действительности ни один из двоих ни словом не обмолвился ни об обручении, ни о браке. На это у них не было времени, потому что стоило им увидеть друг друга – они становились чем-то гораздо бóльшим, чем просто обрученные или супруги. Но в часы уединения и одиночества пастора порой одолевали сомнения, повергавшие его в трепет. Когда он намеревался почерпнуть в тяжелых томах «Сокровища душевного» христианнейших слов и мыслей для своих проповедей, находил он зачастую лишь осуждения своей собственной жизни. Там было написано, что целомудрие – необходимость, что оно неотделимо от бытия со Христом, что оно – плод веры. А средства достичь его таковы: 1) искренние благочестивые намерения, 2) немедленно подавлять греховные желания, 3) избегать обстоятельств, побуждающих к ним, 4) избегать безделья и праздности и 5) изнурять плоть постом. Ах! Можно подумать, он не постится! Часто именно плоть лишала его аппетита, настолько он был одержим приходом Барбары, как болезнью, как томлением. А если он что-нибудь и ел, то порой выблевывал все съеденное. |