Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
Как-то вечером в октябре отец и Грейс Макгрэт вышли на крыльцо дома ее сестры, и прямо там их обвенчал католический священник: в церкви они венчаться не могли, поскольку мой отец был протестантом. На церемонии я был единственным человеком моложе тридцати лет. Старший брат тогда учился в колледже в другом городе, а младший – спал в своей кроватке. Настало время раз и навсегда забыть о той двери, в которую я вышел не подумав, и о бездне, которую нам порой удается преодолеть во сне, и о том, каким все было раньше, когда была жива мама. А я вместо того, чтобы забыть, уцепился за все это пуще прежнего, хотя меня помимо воли затягивало в новую отцовскую жизнь. III Новый дом Почти все маленькие города в центральном Иллинойсе обязаны своим существованием появлению железных дорог в десятилетие, предшествовавшее Гражданской войне. Мне всегда представлялось, будто город Линкольн чем-то отличается от остальных, но, возможно, это лишь потому, что я здесь жил. Главный город округа, две угольные шахты, теперь уже выработанные. Никаких значительных предприятий тут никогда не было, и за свое скромное благополучие город должен был благодарить окрестные фермерские хозяйства. К тысяча девятьсот двадцать первому году тенистые деревья, высаженные вдоль всех жилых улиц, успели вытянуться в полный рост, и оттого город казался старше, чем был на самом деле. Когда именно выстроили дома, определить было непросто: их возраст так часто скрывался последующими пристройками и переделками, что можно было подумать, будто они существовали здесь испокон веков и были неотъемлемой частью людей, которые в них жили, – такой же, как голоса, имена или то, как они привыкли причесывать волосы. Мой отец находил гнетущими почти все старые вещи, но в особенности – старые дома с их высокими потолками и комнатами необычных форм, следовавшими одна за другой и создававшими приятную перспективу, для обогрева которых в суровые иллинойские зимы требовалось немало угля. Чтобы избежать всего этого, отец вознамерился построить собственный дом, для чего купил два соседних участка на Парк-плейс – в районе, заложенном так недавно, что деревья там были всего по пять футов в вышину и их приходилось подпирать колышками от северного ветра. Все уже существовавшие здесь дома, кроме двух, располагались на правой стороне улицы и выходили окнами на коровье пастбище, которое, я думаю, и по сей день не застроено. Участки под строительство были узкие, и дома располагались гораздо теснее, чем в старой части города, зато при въезде на улицу стояли декоративные кирпичные ворота, между полосами тянулся островок травы, и место было модное. Сегодня в Линкольне модно жить в совершеннейшем захолустье, среди кукурузных полей. Отец и мачеха увидели в Блумингтоне дом, отделанный штукатуркой, он им понравился, и они обратились к архитектору с просьбой скопировать внешний вид дома, а потом долго сидели втроем над внутренними чертежами, пока наконец все не остались довольны. Мне показали на плане, где будет моя комната. Вскоре был залит цементный фундамент и возведен каркас, и уже стало видно, какого размера и какой формы будут комнаты в реальности. Я часто ходил туда после школы и смотрел, как стучат молотками плотники: пынг, пынг, пынг, капынг, капынг, капынг, капынг… Возможно, плотники догадывались, что я жду, когда они соберут инструменты и пойдут домой и я смогу полазить по строительным лесам, но они не говорили мне, что этого делать нельзя, и вообще не обращали на меня никакого внимания. Я переходил из комнаты в комнату – не через дверной проем, а прямо сквозь стену, или запрокидывал голову и видел сквозь стропила синее небо, и тогда меня охватывало радостное ощущение, что я нашел способ обходить реальное положение вещей. |