Книга Пока, до завтра!, страница 12 – Уильям Максвелл

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Пока, до завтра!»

📃 Cтраница 12

Когда, бродя по Музею современного искусства, я встречаю скульптуру Альберто Джакометти под названием «Дворец в четыре часа утра», то всегда останавливаюсь и смотрю на нее – отчасти из-за того, что она напоминает мне новый дом отца в его незавершенном состоянии, а отчасти из-за того, что она так прекрасна. Высотой она дюймов тридцать и достаточно знаменита, так что, вероятнее всего, мне нет надобности ее описывать. Но все же: она сделана из дерева, и в ней нет непроницаемых стен, только тонкие вертикальные опоры и поперечные балки. Имеется намек на классические фронтон и башню. По помещению в верхней части дворца летает странного вида существо с головой в виде разводного гаечного ключа. Птица? Танцор балета, скрещенный с птеродактилем? Под ним, в чем-то вроде платяного шкафа, – позвоночник неопределенного животного. Слева, на фоне трех грязновато-белых параллелограммов, – то ли очертания внушительного женского силуэта, то ли одна из главных фигур шахматного игрового набора. И примерно в том месте, где могло бы расположиться баскетбольное кольцо, – нечто вертикальное, вогнутое, напоминающее кулинарную лопатку, а перед ним – мяч.

Все вместе – ужасно разрозненно и странно, но не более странно, чем рассказ художника о том, как появилась эта работа: «Она создавалась постепенно, шаг за шагом, в конце лета тысяча девятьсот тридцать второго года; весь объект открывался передо мной медленно, отдельные части одна за другой принимали свою конкретную форму и получали свое место внутри целого. К осени образ стал настолько реалистичен, что на фактическое воплощение его в пространстве потребовалось не больше дня. Эта скульптура, вне всякого сомнения, связана с периодом моей жизни, завершившимся за год до того, когда я шесть месяцев, час за часом, беспрестанно, находился в компании женщины, которая, сосредоточив на себе всю жизнь, магическим образом преобразовывала каждое мое мгновение. По ночам мы с ней строили фантастический дворец (дни и ночи были одного цвета, будто все происходило за минуту до рассвета; на протяжении всего этого времени я ни разу не видел солнца) – очень хрупкий дворец из спичек. Достаточно было малейшего неверного движения – и вся секция крошечной конструкции обрушивалась. И мы каждый раз начинали заново. Не знаю, почему в итоге во дворце поселился спинной хребет в клетке – точно такой же хребет эта женщина продала мне в одну из тех первых ночей, когда она встречалась мне на улице, и птица-скелет – таких птиц она увидела в ту ночь, которая завершилась крушением нашей совместной жизни, птиц-скелетов, что порхают с радостными криками в четыре часа утра высоко-высоко над прудом прозрачной зеленой воды, где в грандиозном зале без крыши плавают невозможно изящные белые скелеты рыб. В центре возвышаются леса башни, возможно, недостроенной, а может, поскольку крыша ее разрушена, еще и сломанной. На другой стороне появилась статуя женщины, в которой я узнаю свою маму, точь-в-точь какой она бывает в моих самых ранних воспоминаниях. Меня тревожила загадка ее длинного черного платья, достающего до пола; платье казалось мне частью ее тела, оно пробуждало во мне чувство страха и смятения…»

Мне кажется, я помню, как зимним днем отправился в новый дом и увидел снег, падающий сквозь чердак в спальни на верхнем этаже. А может, ничего такого со мной не было, ведь я точно знаю, что в альбоме с фотографиями, который бесследно исчез, была фотография дома, сделанная в обстоятельствах, аналогичных тем, что я описал, и, возможно, вспоминаю я этот снимок, а не свой личный опыт. То, на что мы – или, по крайней мере, я – с уверенностью ссылаемся как на воспоминания, – мгновения, эпизоды или факты, обработанные закрепителем и тем самым убереженные от забвения, – на самом деле представляет собой истории, которые бесконечно пересказываются у нас в голове и часто видоизменяются по мере пересказывания. Жизнь невозможно принимать всю целиком, слишком уж много в ней сталкивается эмоциональных интересов, и, может быть, задача рассказчика – перетасовать события таким образом, чтобы принятие все-таки стало возможным. Так или иначе, рассказывая о прошлом, все мы врем как дышим.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь