Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
Я полагал, что, видимо, чем-то ему нравлюсь, иначе он бы не приходил. И мне казалось, ему приятно проводить время в моей компании. У меня никогда не возникало ощущения, что где-то там его дожидается какой-нибудь другой мальчик. Он, вероятно, понимал, что, когда дом достроят, я буду жить здесь, а вот где живет он, я как-то не задумывался. В детстве я рассказывал маме обо всем. Но после ее смерти понял, что некоторые вещи лучше держать при себе. Отец был воплощением силы, а это означало (для меня), что он не может одновременно быть и воплощением чуткости. И поскольку издевки моего старшего брата были до некоторой степени жестоки (как, безусловно, и чьи угодно издевки), в вещах по-настоящему важных я ему не доверял, хотя наверняка напрасно. Так или иначе, пока мы с Клитусом сидели и обозревали сверху квартал, я не рассказывал ему про свое кораблекрушение, а он не рассказывал мне про свое. Когда перемены в небе сообщали нам, что приближается время ужина, мы спускались, говорили «Пока» и «До завтра» и в сумерках расходились каждый в свою сторону. И однажды вечером наши небрежные прощальные слова прозвучали, как обнаружилось позже, в последний раз. Нас разлучил тот пистолетный выстрел. В общем-то, ни у кого никогда не возникало сомнений относительно того, кто убил Ллойда Уилсона. Единственным человеком, у которого имелась на то причина, был Клэренс Смит, отец Клитуса. Среди прочих вещей, которых мне не рассказал Клитус, был тот факт, что вырос он в деревне. А в город переехал всего несколько месяцев назад. Мать Клитуса подала в суд на его отца, требуя, чтобы их развели на основании его крайне жестокого с ней обращения. Отец подал встречный иск, обвинив жену в неверности и назвав в качестве соответчика Ллойда Уилсона, жившего на соседней ферме. Линкольнский «Курьер-Геральд» был в то время и остается по сей день уважающей себя провинциальной газетой: они не сочли необходимым публиковать скабрезные подробности, и те так и остались надежно погребены в архивах суда. На мой взгляд, вероятность того, что Клитус присутствовал на слушании о разводе, ничтожна. Сколько ему было известно? По-видимому, достаточно. Достаточно для того, чтобы предпочесть играть с мальчиком, которого он едва знал, а не с кем-нибудь, кому можно по неосторожности открыть душу, – если, конечно, такой человек вообще существовал. Когда судебный процесс обернулся против него, отец Клитуса продал право аренды, оставил фермерство и переехал в город к дедушке и бабушке Клитуса. Он страдал от депрессии, часто плакал. И не переставая твердил о своих несчастьях. Завидев его, мужчины, которые знали его много лет, стали переходить на другую сторону улицы. Ллойд Уилсон признался двум своим братьям, что живет в беспрестанном страхе – боится, что его жизнь в опасности, – и они велели ему немедленно уехать из города. Он, как во сне, предпринимал все необходимые шаги, но на замедленной скорости. Навестил женщину, у которой арендовал ферму, и попросил расторгнуть контракт раньше времени – срок заканчивался только в марте. Проконсультировался у юриста. В то утро, когда его убили, Ллойд оставил дверь коровника открытой настежь, чтобы, когда рассветет, внутрь проникли солнечные лучи. Свет его фонаря, видимо, самую малость не дотянулся до носка ботинка убийцы. |