Книга Пока, до завтра!, страница 32 – Уильям Максвелл

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Пока, до завтра!»

📃 Cтраница 32

Еще одна карта, из той же колоды: брат Уэйн, младше Клитуса на восемь лет. Люди говорят, что они настолько разные – прямо как день и ночь. Или, иначе говоря, разные настолько, насколько бывают разными первый ребенок в семье и второй.

Наблюдая за тем, как мать придерживает подбородок Уэйна ладонью, пока разделяет ему волосы на пробор влажной расческой, Клитус вспоминает, что она точно так же расчесывала волосы и ему.

Всю дорогу от школы до дома по небу несутся тучи, воздух теплый и влажный. Когда Клитус въезжает во двор, Уэйн сидит на ступеньках крыльца. Он разобрал корзинку из-под клубники и мастерит из тонких деревянных прутьев самолет. Переступив через него, Клитус наклоняется и пытается взять у него самолет, чтобы кое-что исправить, но Уэйн вырывает у него игрушку.

— Тетя Дженни приехала, – говорит он. – Кто-то ехал из города и ее подвез. И сегодня у нас на ужин клубничный пирог.

У Ферн Смит больше никого не осталось из родственников, кроме Дженни Эванс, сестры ее матери. Мать умерла, когда Ферн было три года, и отец отдал девочку на воспитание тете Дженни, а сам отправился на запад, где нашел работу на ранчо в Вайоминге. Время от времени он присылал деньги, всегда очень небольшие. Теперь он тоже умер. Как и Том Эванс, муж Дженни.

С возрастом люди становятся все больше похожи друг на друга и внешне, и внутренне – так почему бы им и не жить одинаково? Или почти одинаково. Одна-одинешенька в своем маленьком домике напротив ярмарочной площади, тетя Дженни беседует с протекающим краном с горячей водой и с кухонным ящиком, который частенько стал заедать. А еще она поет – в основном церковные гимны, высоким дрожащим голосом: «Крест стоит на холме», «Ты устал, ты огорчен?» и «Когда, спасенный от грехов, приду в небесный дом…». Помимо своей воли она поправилась, но ест при этом так мало, что вряд ли может что-нибудь поделать с этой полнотой – разве что окончательно уморить себя голодом. Иногда она подрабатывает сиделкой и, вернувшись домой, устраивается у кухонного стола, опустив ноги в таз с горячей водой и английской солью. А когда ложится в постель и под тяжестью ее тела скрипят пружины матраса, она даже стонет от наслаждения – до того приятно бывает растянуться на предмете, который так хорошо ее понимает.

Лицо, которое мелькает в маленьком зеркале без рамы над раковиной в кухне, принадлежит старухе с волосатым подбородком, с зубами, ночующими в стакане с водой, с бифокальными очками, из-за которых можно потерять почву под ногами, если не поберечься. Она вся полна страхов, и страхи эти усугубляются историями о катастрофах, которые она читает в газетах. Двери парадного и черного хода круглосуточно запираются от злых мальчишек, от мужчины с маской на нижней половине лица, от пневмонии и от падения. И при всем при этом есть в ее характере что-то радостное, отчего людям бывает приятно встретить ее на улице, обычно они останавливаются поговорить с ней и послушать про катастрофы. Разговор она завершает на веселой ноте: «Жизнь – дело нешуточное». И какой здравомыслящий человек станет с ней спорить?

Дом – ее главное достояние. Было непросто, но она ухитрилась его сохранить. «Жилище бедняка, – любит она повторять, – и смотреть-то не на что». Негоже хвалиться тем, что имеешь, особенно перед людьми, у которых и того нет. Долг по закладной погашен, и подселять жильцов больше не требуется. Дом весь – в ее собственности: и подстриженная тенистая катальпа у дорожки перед входом, и дровяной сарай на заднем дворе, и наружная наклонная дверь в погреб, и неисправный фонарь на крыльце. А еще – белые тюлевые занавески, которые давно стали серыми и почти готовы отправиться в мешок с тряпьем; коврик из линолеума девять на двенадцать в гостиной, на котором узор местами напрочь стерся; уродливая мебель из золотистого дуба – точно такая же, как в любом комиссионном магазине, «Сэр Галахад» и «Птичка Дикки»[6] и запах керосинового обогревателя. В двух верхних комнатах летом жарко, а зимой отапливать их слишком дорого, поэтому она ими не пользуется. Огромная двуспальная кровать занимает чуть ли не всю гостиную целиком, и выглядит это странно, но хозяйка перестала заботиться о том, что подумают люди. Она намерена умереть здесь, в собственном доме, на этой самой кровати.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь