Онлайн книга «Пока, до завтра!»
|
И все же она не одна в целом свете. От ярмарочной площади до первого столбика фермерской ограды расстояние чуть больше мили, и, когда на тетю Дженни нападает тоска, она надевает шляпу и пальто, вооружается банкой виноградного желе или маринованных огурчиков и отправляется в гости. Она старается приходить не слишком часто и всегда следит за тем, чтобы не занимать ничью сторону – ни мужа, ни жены. Блаженны миротворцы, ибо… их есть царство небесное?.. они Бога узрят? Так с ходу она вспомнить не может и все хочет заглянуть в Библию, пятую главу от Матфея, посмотреть, как там сказано. Клэренс к ней добр и привозит фрукты и овощи, она их консервирует и живет потом на них всю зиму. Когда Ферн едет за покупками, всегда завозит к ней Уэйна. И Клитуса тоже привозила, когда тот был маленьким. — Ну-ка поди поцелуй тетушку, – говорит она, когда Клитус появляется на пороге. – Я знаю, ты не любишь целоваться, ну да ничего, от одного раза не умрешь. — Сейчас дождь пойдет, – говорит он, и мать то ли его не слышит, то ли не связала его слова с тем, что на веревке сушится белье. Он поднимается к себе, снимает школьную одежду и вешает на крючок, на котором уже и без того висит слишком много всего. В комнате стремительно темнеет: гроза, летящая над прерией, подходит все ближе. Даже в лютые зимние холода единственное тепло, которое сюда поступает, проникает через решетку воздуховода в полу. Через нее же доносятся и голоса снизу. Хотя Клитусу и слышен разговор в комнате на первом этаже, он ухитряется ни слова не разобрать. Звук такой, как будто кто-то передвигает мебель, – это первый раскат грома, слабый и далекий. Вода в фарфоровом кувшине – из цистерны, дождевая, цвета ржавчины. Клитус наполняет тазик, и вода тут же становится мутной от мыла и грязи с его рук. Из комнаты снизу доносятся слова: «По счастью, у меня есть свидетели». В том числе и он сам. Она – его мать – плачет по ночам. Стены тонкие. Он лежит без сна и слышит угрозы, в которые старается не верить, и обвинения, которых не понимает. И завидует собаке, которая может положить морду на лапы и уснуть, когда ей не нравится, что происходит. Капли дождя тарахтят в оконное стекло, он оборачивается и выглядывает наружу. Верхушки деревьев раскачиваются на ветру. Небо за мельницей – почти черное с зеленоватым отливом, мать с тетей Дженни, с головой укрывшись плащами, сдергивают с веревки белье. Вспыхивает молния, от которой все вокруг разом бледнеет, и раздается низкий рокочущий раскат. Он продолжает медленно намыливать руки, замечтавшись о мотоцикле, который видел в каталоге «Сирс, Роубак & Ко». Точь-в-точь, как тетю Дженни притягивает к себе ферма, работника Виктора Йенсена тянет в город. В День поминовения он поднимается с первыми лучами солнца, одевается так, что глаз не отвести, и пускается в путь. То же самое происходит Четвертого июля и в День труда. Хотя все прекрасно знают, как он планирует провести время в городе, никто не предпринимает попыток его остановить. Это его награда за то, что он никому не принадлежит и никем не владеет. Если он не возвращается к вечерней дойке, все понимают, что он уже не вернется вовсе. Утром, когда заходят в его комнату в коровнике, постель там оказывается нетронутой. Разные соседи рассказывают, что видели его в городе – во время парада или на площади перед зданием суда, или на концерте оркестра – едва на ногах держался. Два дня спустя к дому подъезжает повозка, останавливается. Клитус выходит на порог, и Ллойд Уилсон говорит: |