Книга Элегии родины, страница 64 – Айяд Ахтар

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Элегии родины»

📃 Cтраница 64

— Отца в особенности, Эндрю. Ты должен был бы знать.

— Откуда?

— Потому что я тебе говорила: ты очень на него похож.

Она отвернулась и выпила снова.

Эндрю злобно уставился в ее профиль, щеки у него загорелись. Потом он встал и вышел.

Я посмотрел на Риаза и увидел у него на лице выражение, которое мне предстояло видеть еще не раз в последующие годы, когда я узнал его лучше: чуть-чуть приподнят подбородок, губы сомкнуты, пустой изучающий взгляд выражает удовлетворение без удовольствия. Тогда я этот взгляд не расшифровал, но потом понял: он надеялся на раздрай, он питался раздраем. Сеять конфликт и смотреть на катастрофу – это был его образ жизни. Для него все подлежало торгу – это мне тоже еще предстояло открыть, – и не только потому, что он практически все свое время заключал сделки. Я думаю, он нашел свой метод работы частично из-за той скрепляющей простоты, с которой воспринимал жизнь как таковую. Это все было очень просто: бери все, что хочешь, применяя любые средства, для того необходимые. «Это все прекрасно, когда тебе нужны предметы, – сказал я ему однажды в обед за бургерами в «Шейк Шак». – Но разве таким образом действий можно добиться хороших отношений?».

— Например, каких? – спросил он.

— Например, дружбы, – ответил я.

Секунда прошла, прежде чем улыбка на его лице открыла свою полную, польщенную природу. Вот тут до меня дошло, что даже тут работала тактика: он нашел способ заставить меня сказать то, что надеялся услышать, а именно – что для меня ценна его дружба. А вот ответ его ни в малейшей мере дружелюбным не был:

— Дружба – великая вещь. Но она никогда еще никого не сделала миллиардером.

2.

Встреча с Риазом в театре была короткой. Вскоре после вспышки Эндрю явился из своей гардеробной Ашраф, а потом пришла пора менеджеру сцены запирать здание. Эмили предложила всем перебраться в бар на углу, я извинился. Уже три недели каждое утро в пять тридцать я просыпался со звучащим в голове диалогом, готовый его записывать. Мне не хотелось, чтобы долгий вечер или выпивка помешали этому потоку.

Через два дня я услышал от Эмили, что вечер закончился у Риаза дома. В тот день я заглянул в театр между представлениями и застал Эмили в дверях ее гардеробной. Увидев меня, она махнула мне рукой, подзывая, с лукавой улыбкой. Ее подруга Джулия – я ее видел до того, красавица с несколько волчьим лицом и волосами цвета воронова крыла, – сидела у зеркала с полным стаканом янтарной жидкости, которую смотрела на свет.

— Даже на вид будто в нем золото, – сказала Джулия, поднося стакан к губкам.

Эмили погрузилась в кресло и смотрела, как Джулия смакует напиток, и на ее лице все сильнее разворачивается восхищение, будто она не в силах поверить ощущениям. Она недоверчиво покачала головой и протянула бокал обратно подруге. Эмили его взяла, отпила, облизнула губы, тоже покачивая головой от восторга и не в силах поверить. Потом протянула стакан мне.

Где-то лет за пятнадцать до того, в середине девяностых, я как-то оказался на ужине в Верхнем Ист-Сайде, где открыли двухквартовую бутыль «шато-марго» урожая 1959 года – к бараньей ноге, главному блюду, – и где я, попробовав вино из налитого мне бокала, наконец понял логику затрат тысяч долларов на бутылку какого-то питья. Я не знаток. Я не могу отличить ягодную нотку от шоколадного букета или различить намек на весенние цветы, который уловила моя соседка по столу, возникающий, как она сказала, когда вино оказалось в бокале. То, что испытал я, было, вероятно, тем не менее замечательно для такого девственного вкуса, как мой. У меня на языке вино почти волшебным образом исчезло, сменившись чистым ощущением, поглощенным соединением богатых и темных намеков, вкрадчивой горечью, умеренным еле слышным эхо чего-то, бывшего когда-то сладким, округлившимся и собравшимся ныне – нарастающее, развивающееся ощущение, открывающее тот идеал, на который, как теперь ясно, постоянно указывали мои прежние встречи с красным вином. Но примечательнее, чем ощущение развоплощения, было само это развоплощение: помимо моей воли происходящая сублимация жидкости в чистое вкусовое чувство, гладкий переход в нематериальное, что ощущалось, откровенно говоря, как нечто метафизическое.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь