Онлайн книга «Элегии родины»
|
— Хочу тебя внутри, – шепнула она мне в ухо, уже ища меня руками. — У меня нет резинки. — Я на таблетках. — Но… — Что такое? У тебя есть что-то такое, что мне не нужно? — Нет-нет, – ответил я. Не успел я договорить, ее губы прильнули к моим. Она меня расстегнула и освободила, я толкнул ее назад, и она упала на другие подушки, в пятнах сценической крови. Она раздвинула ноги, блестела влагой. Я снова хотел начать ее есть, но она меня не пустила. — Трахни меня. Жестко. Сейчас же. Я увидел себя в зеркале на противоположной стене. Кажется, вид у меня был испуганный. Отвернувшись, я взялся за нее, принялся тереться о влажное тело. Она задрала блузку себе на голову, схватила меня и втолкнула в себя. От нее исходил электрический жар. Я начал ласково, но это было явно не то, что ей нужно. Она притянула себя ко мне. — Жестче! Я послушался. — Жестче! – снова сказала она. — Я еще не хочу кончить. — Так не кончай. И этот запрещающий тон меня освободил. Мои движения стали больше похоже на то, что, как я думал, ей было нужно. — Трахай, как будто ненавидишь меня, – прошипела она тихо. – Как будто я грязь. Трахай меня как грязь! Я прижимал ее к дивану, – лицо в дюймах от ее лица, – и начал входить в нее сильнее, чем, как мне казалось, было надо. — Как будто я грязь, – повторяла она снова и снова. Я поднял голову, увидел нас в зеркале и не узнал себя. Лицо горело, глаза вылезали из орбит от злости и дикой нужды. Я видел собственное темное тело а под ним – грудой – ее переливающуюся белизну. Видел, как вгоняю себя в нее снова и снова. — Да, да, да, – слышал я ее распев, играя на ярости. Я посмотрел вниз, на ее тело. Оно светилось и дразнило меня. Оно вдруг понадобилось мне целиком, я его лапал и хватал. Ухватил ее за ребра, толкал, стучал, совал. Никакая степень владения этим белым телом не могла меня удовлетворить. Мне нужно было оно все, мне нужно было его уничтожить. Она теперь смотрела мне в глаза, склонив голову, приподняв верхнюю губу – ищущий, беспомощный взгляд. Я ее имел с такой яростью, какую никогда в себе не подозревал, и пока это происходило, то, что она видела на моем лице, судя по всему и было тем, что она ожидала увидеть. Вернулся рефрен ее неконтролируемых звуков, слова стали сливаться, слова разваливались на звуки – почти животные – карканье и рев оргазма прорывались из глубин куда более далеких, чем раньше. Она кончила, и я тоже кончил, но мой оргазм не привел к расслаблению. Это невозможно, но я стал еще жестче и длиннее от той жажды, которую она у меня вызывала. Чем дальше я ее трахал, тем больше я ее хотел, чем сильнее она кончала, тем тверже я становился и тем жестче ее драл. И потерял счет времени. Не знаю, было это пять минут или пятьдесят. Знаю только, что никогда раньше такого не испытывал. И после тоже. 3. Риаз проявился лишь через полгода, весной 2013-го, когда пьеса, которую он ходил смотреть, получила «Пулитцера». Поздравительная записка от него ко мне была выдержана в теплых тонах. Я ответил так же. Он прислал не слишком заинтересованное приглашение встретиться и выпить: он человек занятой, своим расписанием не распоряжается, можем ли мы встретиться в какой-нибудь уикенд после ближайшего или же где-нибудь перед Днем Памяти? Когда приблизится назначенный вечер, придет неизбежное извинение с предложением новой даты, потом очередное извинение и просьба – теперь посланная с почты секретарши – снова перенести. |