Онлайн книга «Элегии родины»
|
И вот это знакомство с «шато-марго» пятьдесят девятого года – единственное, что я могу сравнить со вкусом жидкости, которую подала мне Эмили, этого напитка, светлого и ворсистого, вложенного в оболочку медовых сот и дуба, взрывающегося с обезоруживающей непосредственностью в нечто за пределами ощущения, осколки молнии, гаснущие в насыщенной глиной воде. Джулия была права – выглядела жидкость, как будто в ней золото, и на вкус казалось так же. — Правда же, невероятно? – спросила Эмили, глядя, как я пью. — Абсолютно верно. Что это такое? Она подняла бутылку: — «Паппи Ван Винкль» двадцатитрехлетней выдержки. Святой грааль всех бурбонов. Слышала о нем, но никогда не пробовала. — Как ты думаешь, сколько он стоит? – спросила Джулия. — Ты его сперва достань. Его делают вроде как семьсот бутылок каждые десять лет. Понятия не имею, сколько за него берут на заводе, но в интернете кто-то продает неоткрытую бутылку за пятнадцать тысяч долларов. – Эмили обернулась ко мне: – Мы в тот раз оказались у Риаза. В смысле, у него дома – и это было невероятно. — А где это? — Ист-Энд-авеню. У него четыре верхних этажа. На лифте поднимаешься на первый, а потом еще внутренний лифт для передвижения между этажами в квартире. Внутренний бассейн. Нет, не джакузи, настоящий бассейн, немаленький. Марокканская плитка, арки с лиственным орнаментом. Риаз нас привел в комнату, полную суфийских манускриптов. Другая – только для бурбонов – больше моей гостиной. И стены по обе стороны от пола до потолка уставлены бутылками, а посередине стойка вроде колоды мясника. Я увидела на полке «Ван Винкля» и вскрыла его. В смысле, я хотела только взять посмотреть, но Риаз его тут же снял, вскрыл и налил мне стакан. Я чуть в обморок не хлопнулась. А он смотрел, как я его пью, – наверное, у меня был такой вид, будто я в оргазме. И он мне сказал, чтобы себе оставила. — Он просто вот так его отдал? – спросил я. Она кивнула: — «У меня хорошего бурбона больше, чем я смогу за свою жизнь выпить, – сказал он. – Видеть удовольствие, которое он вам доставляет, – стоит того». — Вот так и сказал? – спросила Джулия. — Ага. — А кто он вообще такой? — У него хедж-фонд, – ответил я. – Как-то он был на спектакле и приходил за кулисы. — Горячая штучка? Эмили задумалась: — Ну, я бы его этим словом не характеризовала, но что-то в этом человеке определенно есть. — Деньги, – сказала Джулия, и ее волчьи черты от этой мысли стали резче. Эмили продолжала свои признания. Она видела Риаза и на следующий вечер. Он позвонил перед дневным спектаклем, и она спустилась к нему и его друзьям после представления ради шампанского и телячьей печенки по-венециански в «Киприани», потом перешли к ужину за несколько кварталов к северу в «Карбоне». После этого небольшой группой собрались словить приход в лофте на Черч-стрит, где, по предположению Эмили, живописи по стенам гостиной на четверть миллиарда долларов. Около полуночи двое пошли выпить в «Роуз-Бар» в «Грамерси-Парк-Отеле», где в кабинке рядом с ними сидел Джонни Депп, а Кейт Аптон в кабинке напротив целовалась взасос с кем-то, кого Эмили не узнала. И, наконец, встретили компанию приятелей-финансистов Риаза посидеть за бутылкой в частном бурлеск-клубе под названием «Ящик» в Нижнем Ист-Сайде. По оценке Эмили вечер обошелся ему тысяч в пятнадцать долларов. С вином – это было «монтраше», – один только ужин встал в три с половиной куска. |