Онлайн книга «Элегии родины»
|
— И это… гм… проблема? Мне, наверное, нужен адвокат? В моих устах этот вопрос прозвучал как строчка из халтурного романа. И ее ответ был не менее штампованным: — Только если вы сделали что-то такое, о чем не хотите, чтобы я узнала. – Она улыбнулась мне ободряющей улыбкой: – Нет, если честно, я пришла поговорить с вами про мистера Ринда и буду благодарна за любое время, которое вы сможете мне уделить. Конечно, вы можете пригласить адвоката, если хотите. Я никак не могу вам в этом помешать. Бросив окурок на ступени, она раздавила его подошвой, потом бросила на меня внезапно обеспокоенный взгляд: — Мне не положено так поступать… но вы не против, если я зайду в ваш туалет? — Да нет, конечно… агент Уоткинс, я не ошибся? — Закия Уоткинс, – сказала она благодарно, указывая на свой бейдж. – Нью-Йоркский офис. Как было переработать эту кашу сигналов, то угрожающих, то заговорщицких, то приглашающих, а теперь показывающих беззащитность? Я шагнул в сторону и пропустил ее. Она поднялась со мной на три пролета и остановилась, явно запыхавшись, перед моей дверью. — Пора эти чертовы сигареты бросать, – выдохнула она, потирая рукой лоб. Оказавшись внутри, она тут же скрылась в туалете. Я нервно ждал звука воды, понимая, что прием с туалетом, как бы ни был рудиментарен, сработал. Выйдя оттуда, она села на складной стул у складного столика, который у меня проходил как обеденный. Я спросил, хочет ли она кофе. — Конечно, если вы его сварите… Вы тут… Э-э… – проговорила она, оглядываясь. – Вот тут вы и живете? — Как видите. — А еще комнаты есть? — Только спальня. – Я показал на единственную дверь. – Тут была студия. Поставили стену, но на односпаленную квартиру все равно мало похоже. Хотя мне места хватает. — Не то жилье, которое я ожидала увидеть у такого человека, как вы. — Какого именно человека? — Такого, который продает сто двадцать пять тысяч акций, которые получил до публичного предложения. — Это было предложение для родных и близких. — Но вы же не родственники. — Нет, мэм, не родственники, – я поймал себя на том, что стал называть ее «мэм», – но мы уже несколько лет хорошо знакомы. — А как вы познакомились? Готовя кофе, я изложил краткую историю нашего знакомства. Встреча в театре, гала-концерты, в результате которых я был назначен в совет, мое участие в фонде как сочувствующего и члена исполнительного комитета, деньги, которые оставила мне мать, предложение Риаза их разместить, взлеты и падения акций «Тимура», и наконец – и самое важное – ранний прогноз Риаза о цене двадцать долларов за акцию, которую он назвал вероятной, но не на сто процентов, и ради которой определил срок до продажи моих акций в четырнадцать месяцев. Это никак не могло быть расценено как торговля инсайдерской информацией, а я думал, что именно это ее и интересует. — Но вы же знаете, за сколько они теперь торгуются? – спросила она. Я ответил, что после продажи перестал следить. — Сорок пять долларов час назад, – сказала она, следя за моей реакцией. – Немножко сожалеете, что продали, нет? — Даже не знаю. Нет, пожалуй, – ответил я, пожимая плечами. – Я и так не очень знаю, что мне делать с двумя с половиной нажитыми миллионами. И понятия не имею, что бы стал делать с пятью. Могло бы появиться желание начать их реально тратить. |