Онлайн книга «Элегии родины»
|
Она пожала плечами и вытащила блокнот. Тут до меня дошло, что она только теперь перешла к истинной цели своего визита. — Мистер Ринд когда-либо упоминал Уилкс-Барре или Скрэнтон, штат Пенсильвания? — Ну, да, конечно. В смысле, он же сам оттуда. — Но он что-нибудь говорил о продажах своих продуктов тамошним муниципалитетам? — Насколько я помню, нет. — Насколько вы помните? Она мне не верила. — Нет. Не упоминал. В смысле, о продаже продуктов. — Так что он говорил? — У ваших вопросов есть какая-то причина? Она помолчала, но не ответила, а задала другой вопрос: — Говорил ли он вам что-то конкретно про Темекулу, штат Калифорния? — Нет. — Мерфрисборо, Теннесси? Я покачал головой. — Шейбоган? — Шейбоган, штат Висконсин? — Угу. — К чему все эти вопросы? — Вы и правда не знаете? — Не знаю, – сказал я с нажимом. – Правда не знаю. Она достала новую сигарету, постучала ею по ногтю, рассматривая меня и все еще ожидая, кажется, какого-то знака, который покажет, раз и навсегда, можно мне доверять или нет. — Вы когда-нибудь обсуждали дела «Тимур капитал» во время вашего участия в совете фонда? — Никогда. Я даже не слыхал о нем ни разу до того, как Риаз предложил вложить туда деньги, оставленные мне матерью. — Но все же вы покупали акции, будучи еще в составе совета? — Да, но я уже сказал: перед тем, как я инвестировал деньги, был всего один разговор. Риаз мне сказал, что с удовольствием присмотрит за моими деньгами. И я ему их отдал. Получил извещение, что я – акционер. После этого время от времени на почту приходила информация. Вот, собственно, все. — И вы никогда не спрашивали его о бизнесе, или о… — Спрашивал, наверное, но никогда ничего конкретного. «Как оно там?» или «Надеюсь, ты еще мои деньги не промотал». Я настроил уведомления Гугла на новости о компании, так что если приходило что-то хорошее, я ему посылал сообщение с поздравлением. Я думал, что неплохо понимаю этот бизнес, но не настолько, чтобы досаждать Риазу советами. Она кивнула, сигарету заложила за ухо. — Так у вас никогда не было разговора о тех муниципалитетах, что я назвала, и не было обсуждений с их упоминанием, в которых вы участвовали или которые слышали в то время, как занимали должность в фонде? — Ну, нет, это не так. Я слышал о каждом из этих географических названий. Просто не от него. — Потому что… — Потому что эти города блокировали решения о строительстве у себя мечети. – Она кивнула, явно зная об этом факте, и делая какие-то заметки в процессе разговора. – Фонд обращался в пиар-контору, чтобы они осветили то, что в каждом из этих городов произошло. — И? — Истории опубликовали. Привлекли много внимания вообще-то. — И это все, что вы слышали? Она подняла глаза от блокнота, и голос ее звучал скептически. — Все. Честно, все. Она снова сверилась со своими записями, еще раз оглядела квартиру. — Так вы правда тут живете? — В ванной у меня зубная щетка. Могу показать ее и договор аренды на квартиру. Она улыбнулась. — В детстве я долгое время прожила в трех кварталах отсюда, на Сорок Седьмой. Она встала из-за стола. — В квартале Малькольма? У нее загорелись глаза: — Моя бабушка его знала. Видела его, когда он выходил в этих сумасшедших джазовых костюмах – до того, как он познакомился с Элайджей. – Она пробралась тем временем к окну, где я приклеил скотчем к раме снимок моей матери. На фото она была молодой женщиной в красном с белым шальвар-камизе и с накинутой вокруг плеч белой дупаттой. – Это кто у вас? |