Онлайн книга «Девочке в шаре всё нипочём»
|
Тощего администратора компьютерного салона зовут Андрей. Он старше меня лет на десять, но не выделывается, не корчит из себя повелителя интернета и знатока жизни. А я попривыкла к его перхоти и несвежим зубам – тем более, что он почти не подходит. Сидим, как два воробья на разных ветках одного дерева. Я возле выхода, он – за админским столом. Я читаю, он бегло печатает, сухо пощёлкивая клавишами. Неплохой парень, но не из наших, конечно. Хотя что такое «наши»? Не надо думать, надо открыть ещё пару сайтов. Обычно утренние часы мы с Андреем проводим вдвоём: малолетние любители войнушек расползаются по школам, да и взрослые при деле. Изредка забегают студенты распечатать текст с дискеты или воспользоваться принтером, и всё. Андрей без конца кипятит электрический чайник и дует литрами растворимый кофе из пакетиков. Запах его бурды немного перекрывает затхлость и плесень полуподвальчика, а приоткрытая дверь впускает свежий сквозняк. Вполне сносно. — Тебе налить? – спрашивает он. — Что? — Кофе налить? – Андрей показывает на свою чашку. Почему бы и нет? — Давай. Чашка у меня другая, но тоже из админских запасов. По краю закаменел чёрный ободок, на дне – неистребимый въевшийся осадок. Уже третий день начинаю утро с противного дешёвого пойла, и мне это нравится. Вроде как символ того, что в тесной неряшливой каморке компьютерного салона я – своя. Хоть где-то. — Слушай, а что у тебя за интерес к синдрому Дауна? – спрашивает Андрей, когда я заканчиваю, выключаю комп и потягиваюсь. — Это запрещено? — Эй, эй, не злись. Просто необычно. Реферат по учёбе делаешь? — Вроде того, – встаю, но не ухожу. Он ведь совершенно посторонний человек. Даже не знает моего имени, никакой от него опасности. А я так долго молчу, сил уже не осталось. Разорвёт же от всей этой мути, что накопилась внутри. — Нет, вообще-то нет, – я совсем не уверена, что поступаю правильно. – Не реферат. Хочешь долгую унылую исповедь? — Давай, только чайник поставлю. Долго не получается, зря беспокоилась. Мои переживания умещаются в короткий незатейливый рассказ, начисто лишённый надрыва и трагичности. Слова упрощают, обесценивают чувства. Андрей не перебивает, слушает, потом интересуется, что я хочу найти в интернете. Если бы я сама понимала. — Я пока не буду обещать, – говорит он, – но попробую немножко помочь. Есть у меня знакомая. Вернее, родственница, двоюродная сестра моей матушки. Я с ней созвонюсь. Ты завтра приходи, ок? Договорились? — Зачем мне родственница? — Может, и пригодится. — Ладно. Очень сомневаюсь, но приду. Куда мне ещё деваться. — Стой, – окликает Андрей, когда я начинаю подниматься по лестнице к выходу на улицу. — А? — Тебя как зовут? — Э-э-э… Аля. — Алина? — Нет. Алевтина. — Серьёзно?!. — Серьёзнее некуда. А что не так? — Да ничего. До завтра, Аля! Я только киваю. Ну да, Аля. Он же не из наших, не поймёт про Никто. Наверняка не поймёт. 31 Джим смотрит с отвращением. Ма разглядывала тараканов на нашей кухне с похожей гримасой. Это когда на первом этаже открылся гастроном и началось нашествие насекомых. Вот и у Джима на лице смесь ужаса и омерзения. Но недолго. Краем глаза он выхватывает моё движение и мгновенно расцветает улыбкой вселюбви. Только я успела заметить. И подумать: неужели и у меня безобразная мина. А потом: это же дети. |