Онлайн книга «Где дом и дым глубин и алый»
|
Наливка и правда оказалась лекарством. Лена брала на язык терпкий вишнёвый сок, тягучий мёд, сладкие солнечные лучи. И согревалась, добрела, наполнялась тихой радостью. Волшебная наливка, ведь ещё и половины крошечной рюмки не выпито, а как сильно хочется петь. Марина тоже обмякла на стуле, вся как-то разгладилась, успокоилась. А тётя Руза щурилась и причмокивала от удовольствия, подливая по чуть-чуть себе и Марине. Они обсуждали соседей, а Лена неспешно собирала со стола Диниковы карандаши, перелистывала альбом… — А твоя соседушка что же? Как её? Сорока, которой ты каждый день названиваешь? – спросила тётка. — Юля, – сказала Марина. – Да ничего, всё в порядке. — Я не о том сейчас. — Всё в порядке, – повторила Марина. — Мне можешь не говорить, и так твои дела насквозь вижу. Девчонке своей расскажи, она каждого слова про него ждёт, хоть и боится лишний раз спросить. — Я? – встрепенулась Лена. — А у неё, – тётка повела подбородком в сторону Марины, – ещё девчонка есть? Что там в альбоме? Лена сдёрнула альбом со стола, спрятала на коленях, не ответила. — Ну? Что он рисует? – не унималась тётка. — Папу, – тихо сказала Лена. Помолчали. — Юля сказала, он заходил к ней вчера вечером. – Марина разглядывала свою рюмку с таким видом, будто на её стеклянных гранях начертана великая истина. – Спрашивал, где мы. Она сначала сказала, что без понятия, а потом – что он должен измениться, если хочет нас вернуть. Полечиться. Хотя бы согласиться на обследование. Всё исправить. А он сказал, что уже исправил. Он… купил телевизор. Большой. Хороший. – Марина прижала ладонь ко рту, всхлипнула и посмотрела на Лену: – Он купил телевизор. Телевизор смотрел только Диник. У Лены был телефон, у Марины – ноутбук, а папа не интересовался. В последнее время папа или отлёживался в спальне, плотно задёрнув шторы, или сидел до утра в кухне, глотая кофе и шурша страницами книжонок про всякое знахарство. Поэтому телевизор был только для Диника, всегда на канале с мультиками. И каждый вечер на экране попискивали всевозможные нарисованные звери и монстры. Так было, пока папа не вышел из спальни и не швырнул телевизор об пол. Бабах! Разлетелись осколки стекла и пластика. Дрогнули стены от грохота. Диник не заплакал, вообще ничего не сделал. Он молчал на диване, Лена молчала на пороге своей комнаты, Марина – у двери в гостиную, куда прибежала из ванной. С её волос текла мыльная пена, воздух напитывался запахом экзотических фруктов. Все вдыхали его и молчали. Словно окаменели, так были потрясены. Папа таращился на разбитый телевизор. Остальные – на папу. — Голова у меня болит, – наконец пожаловался он. – Болит голова. А потом просто ушёл к себе. Марина села на диван рядом с Диником. Лена принесла из кухни веник. И тоже села на диван. — Ничего, – сказала Марина. – Это ничего. — Ничего, – эхом повторила Лена. Марина заглядывала тёте Рузе в глаза и уверяла, что после разбитого телевизора он согласился пойти к невропатологу, тот прописал таблетки, но они не помогали. Голова болела. Врачи узнавали о давней, ещё студенческой травме и разводили руками – «что вы хотите, так бывает». А он тогда хотел лечиться, просто не знал как. — Это всё лирика про море, – перебила тётка. – Дальше что? Время идёт, знаешь ли. |