Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 96 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 96

Обычный гражданин, лавочник, мечтавший о лаврах художника. Но обрести их ему удалось только после смерти, в 1911 году, когда из печати вышел «неонаучный роман» «Деяния и суждения доктора Фаустролля, патафизика», 28-ю главу которого автор посвятил ему: «Дейблеру, с симпатией» (À Deibler, sympathiquement). Автор книги, Альфред Жарри, к тому времени и сам был уже мертв.

Душа, запертая в бумажнике

Когда в 1857 году Бодлер писал об Эдгаре Аллане По, он сравнил дикаря с цивилизованным человеком, а нацию, называемую дикой, – с нацией, называемой цивилизованной. Дикарь, которому неведомо ни одно из изобретений современности, согласно Бодлеру, – существо «энциклопедическое». Под этим он, видимо, подразумевает то, что дикарь вынужден постоянно обращать внимание на все, то есть держать перед глазами целое, и не может позволить себе сосредоточиться на чем-то одном и проживать свою жизнь в узком, ограниченном кругу. Цивилизованного же человека, пишет он, напротив, «охватывает несравненно более узкая сфера специализации». Эта сфера – современное буржуазное общество, отводящее каждому место, которое тот должен занимать в жизни. А чтобы цивилизованный человек не воспринимал эту узость как принуждение, а главное, как тюрьму, он получает взамен возможность свободно мечтать: в душе он может представлять себя кем угодно. Цивилизованный человек владеет бесчисленным множеством хитроумных изобретений, освобождающих его от характерной для дикаря необходимости героизма. Цивилизованный человек, пишет Бодлер, – жертва постоянного самообмана: «Он создает философию прогресса, чтобы она утешала его в отречениях и деградации»[369]. Бодлер, вероятно, думал о чем-то таком, что Ницше позже выразит иначе: «…тайна пожинать величайшие плоды и величайшее наслаждение от существования зовется: опасно жить! Стройте свои города у Везувия!»[370] Дикарь, согласно Бодлеру, способен на личные героические поступки, он диктует формы, у него есть такая сила воображения, «которая давно покинула нас», он может собственными ушами «слышать, как растет трава» – в отличие от человека цивилизованного, который больше всего заботится о своем кошельке. И этот кошелек – и здесь Бодлер предоставляет слово Эдгару Аллану По – должен быть достаточно большим, чтобы туда уместились не только деньги, но и душа[371].

Душа, запертая в кошельке, становится жертвой стандартизации: все подчиняются одному и тому же стандарту. Механизм этого был описан Бальзаком в рассказе «Прославленный годиссар» (1833): «Нашему веку суждено сочетать господство силы обособленной, богатой своеобразными творениями с господством силы единообразной, но обезличивающей, уравнивающей все, что она производит, выбрасывающей свои продукты во множестве и послушной одной единой мысли, выражающей дух современного общества»[372]. Централизация – это унификация. Как гильотина унифицировала смерть, так и стандартизация самых разнообразных потребностей унифицирует душу. И поэтому – считает Бодлер – требуется идея прогресса. Ссылаясь на прогресс, возможно сделать вырождение жизни приемлемым и даже идеалом, которому необходимо следовать. Вспомним царя Мидаса: чем больше человек клянется прогрессом, тем беднее его душа.

Уравнение прогресса

Когда Бодлер писал об Эдгаре По, он очертил и еще один аспект этого психологического и экзистенциального «уравнения». «Поразительно, что в мозгах (cerveaux) людей не рождается простая мысль о том, что прогресс (если прогресс вообще существует) совершенствует боль с той же скоростью, с какой изощряет наслаждения»[373]. Бодлер не сомневался, что органическую часть современной культуры составляет и нечто такое, что постоянно ее подрывает. Прогресс, пишет он, «постоянно отрицает сам себя»[374]. Люди живут, все время убегая при этом от лучшей, более реальной жизни. Жертвы автоматизма, они вечно делают то, чего им не следовало бы делать. Сто лет спустя Имре Кертес[375] описал это в дневнике: «Все меньше и меньше остается того, что напоминает человеку о его человечности. И что хуже всего, мы начинаем походить не на животных, а на наши несовершенно сконструированные автоматы, склонные к неумеренности и поддающиеся дистанционному управлению»[376].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь