Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 93 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 93

Выглядящую немотивированной стрельбу Жарри описал и его близкий знакомый Андре Жид в романе «Фальшивомонетчики» (1925), в котором, в духе Жарри, изобразил его под его же собственным именем. Что здесь правда, а что вымысел? В 1899 году Андре Жид опубликовал рассказ «Плохо скованный Прометей», в котором перенес историю титана в современный ему Париж, выбрав ресторан в качестве основного места действия. Официант, сажая Прометея за один из столиков, говорит гостю, что посадит к нему за столик еще двух гостей, чтобы они разговаривали друг с другом. Таким образом, продолжает официант, к концу ужина он (официант) познакомится с тремя личностями. Зачем он все это делает? Просто так, говорит он, добавляя: «Это с моей стороны, можно сказать, бескорыстный поступок (action gratuite), – и затем подробно объясняет устало слушающему его Прометею, что он имеет в виду: – Бескорыстный! Определение вам что-нибудь говорит? Мне слышится в нем нечто удивительное. Я долго считал, что бескорыстность поступков отличает человека от прочих животных. Я называл человека животным, способным на бескорыстный поступок. Но потом пришел к противоположному выводу: человек – единственное существо, неспособное поступать бескорыстно. Бескорыстно! подумайте только – без каких бы то ни было оснований…»[356]

Позже, в романе «Подземелья Ватикана» (1914), Андре Жид возвращается к идее бескорыстного поступка и на этот раз уже не ограничивает ее интеллектуальным любопытством. Юный Лафкадио и Флериссуар, намного старше его, едут в купе поезда, когда Лафкадио приходит в голову идея вытолкнуть своего попутчика из мчащегося поезда. «Ничем не вызванное преступление <…> вот задача для полиции! <…> Хорошо еще, что шторы в коридор задернуты… Меня не столько интересуют события, сколько я сам. Иной считает себя способным на что угодно, а когда нужно действовать, отступает… Одно дело – воображение, другое – действительность!.. И отставить уже нельзя, как в шахматах. Но, если предвидеть все, игра теряет всякий интерес!.. Между воображением и…»[357]

Самое большое удовольствие – когда не видишь результата. Но в таком случае теряются в тумане и предшествующие события. Action gratuite – это захваченность ницшеанским моментом, исступление из времени. Точнее, из сети отношений, в которую встроена жизнь. Лафкадио признается, что в первую очередь хочет познать самого себя, а для этого надо отделить себя от всего, к чему, по его чувству, он не имеет отношения. В конечном счете он отворачивается от всего мира и в результате отождествляет себя с миром в целом. Он даже может представить себя Богом, которому все позволено. «Только как же, спрашиваю, после того человек-то? – задается вопросом Дмитрий Карамазов вскоре после рождения Жарри. – Без бога-то и без будущей жизни? Ведь это, стало быть, теперь все позволено, все можно делать?»[358] Смерть Бога, по его словам, означает, что человек может чувствовать Богом самого себя.

Именно в таком духе живет и действует папаша Убю. Это и делает его чудовищем. Он живет моментом, его действиями руководят сиюминутные желания без заботы о последствиях. Бога больше нет, потому что он и есть Бог. Убю – воплощение не только Зла или Глупости, но и бескорыстного поступка. Не так уж далеки они друг от друга. В романе Жарри доктор Фаустролль перед 28-й главой, посвященной палачу Дейблеру, рассказывает монстроподобному епископу Менсонже о таких страстях и внутренних побуждениях, которые описывает и Андре Жид, когда его герой выбрасывает попутчика из поезда: «До сих пор у меня всегда возникало желание убить только после определенного видения, появления лошадиной головы», – говорит он и добавляет – со своим аналитическим умом, почти напоминающим Фрейда или Юнга: «Я не думаю, что бессознательное убийство по своей сути не имеет причины: мы, конечно, не отдаем на него приказа, и у него нет ничего общего с явлениями, которые предшествовали ему в нашем сознательном “Я”, но оно определенно следует внешнему приказу, вписывается в порядок внешних явлений»[359].

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь