Книга Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время, страница 92 – Ласло Ф. Фёлдени

Авторы: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ч Ш Ы Э Ю Я
Книги: А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
Бесплатная онлайн библиотека LoveRead.me

Онлайн книга «Длинная тень гильотины. Как орудие казни изменило искусство, пространство и время»

📃 Cтраница 92

Этот монструозный епископ, имя которого в романе – Менсонже (Mensonger – Обманщик, Лжец), тоже стал сопровождать доктора Фаустролля в путешествии. Во многом он напоминает Убю. В основном своими капризами и немотивированными действиями. Например, прогуливаясь по туманным улицам Парижа, он начал одну за другой крушить вывески своим посохом. Он словно вышел из фильма Жоржа Мельеса. Однако его палка зацепилась за вывеску лавки, торговавшей лошадиным мясом. Доктор Фаустролль уже объяснял ранее, что вид лошадиной головы всегда пробуждает в нем страсть к убийству, вот и сейчас его охватило непреодолимое желание убивать. Так началась шестидневная резня, подобная тому, как Убю с удовольствием убивал других. Жители Парижа массово гибнут, включая чистильщиков выгребных ям, солдат, женщин, маленьких детей, жвачных, парнокопытных, мужей-рогоносцев, судебных исполнителей, велосипедистов. Всё и вся было уничтожено. В конце концов сам свет превратился в дым.

Бескорыстный поступок

«Прекрасное всегда экстравагантно»[353], – писал Бодлер в связи со Всемирной выставкой 1855 года. Мы уже говорили о том, что слово «экстравагантный» (итал. bizzarro) этимологически восходит к итальянскому слову bizza, что означает «гнев», «раздражение». Самое странное – это внезапный приступ ярости, когда человек начинает крушить все вокруг и сам не понимает, откуда взялся этот сокрушительный, ни с чем не соизмеримый порыв. В этом, бесспорно, есть опьянение свободой: он чувствует, что ни перед кем не должен отчитываться, что он вне времени и пространства и что с прежней жизнью его больше ничто не связывает. Ницше ожидал от такого моментального самозабвения спасения европейской культуры. Полное самозабвение, однако, сродни также непредсказуемости, когда свобода – выпадение из всех уз – способна в одно мгновение обернуться отказом от созидания, уничтожением. Спустя полвека после Ницше Андре Бретон сформулировал это так, что простейшее сюрреалистическое действие – это начать стрелять вслепую на улице. Бретон ожидал от чего-то подобного экстаза самозабвения и ссылался при этом на идеальное искусство. Сам он, однако, никогда не стрелял. Жарри – тем более. Аполлинер описывает, как однажды они были в парке, и Жарри, к ужасу гулявших там женщин, внезапно начал размахивать револьвером, который всегда носил в заднем кармане. Он также записал, что 18 апреля 1903 года, в день их знакомства, они гуляли по бульвару Сен-Жермен до четырех утра, и когда к ним подошел незнакомец спросить дорогу, Жарри вытащил пистолет, приказал мужчине отойти на шесть шагов назад и пистолетом показал ему направление. Однажды в ресторане Jeunesse он неожиданно четыре или пять раз выстрелил в потолок, после чего официанты набросились на него и вышвырнули из ресторана[354]. В другой раз в ресторане он выстрелил холостым патроном в знакомого, который не пострадал, но у беременной жены театрального режиссера Поля Фора, которая при этом присутствовала, от испуга начались схватки. 20 апреля 1905 года опять же в ресторане, посреди большой толпы Жарри объявил, что он единственный, кто знает, как разделать запеченную утку, и разорвал ее на части голыми руками. Затем он поссорился с каталонским скульптором Маноло (Мануэлем Мартинесом Уге), другом Пикассо, и выстрелил в него – на сей раз боевым патроном. Промахнулся. Маноло сбежал, Аполлинер обезоружил Жарри, а пистолет – либо от Аполлинера, либо от самого Жарри – перешел к Пикассо, который его сохранил[355]. Пикассо до конца жизни высоко ценил Жарри и собирал его рукописи.

Вход
Поиск по сайту
Ищем:
Календарь