Онлайн книга «Не смей меня хотеть, нахал!»
|
Марат наклонился. Поднял тест. В повисшей тишине было слышно только наше дыхание. — Две полоски, — его голос прозвучал глухо, словно из-под земли. Он поднял на меня совершенно безумный, потемневший взгляд. Я вжалась в раковину. Что он скажет? Мы вместе всего ничего. Наши отношения начались с животной страсти, с адреналина, с опасности. Нужен ли этому молодому, амбициозному хищнику ребенок от проблемной разведенной женщины, которая старше его? Марат сделал шаг ко мне. Его пальцы сжались на пластике теста так, что тот едва не хрустнул. — Ты носишь моего ребенка? — прорычал он. — Я… я сама только сегодня утром… Марат, если ты не готов, я… Он не дал мне договорить. Рывком притянул к себе, впечатывая в свою каменную грудь. — Замолчи, — хрипло выдохнул он мне прямо в губы. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей даже думать о том, что я могу от вас отказаться. Ты и мой наследник — это единственное, что теперь имеет значение. И поцеловал — так, что у меня подкосились ноги, и он это почувствовал. Подхватил под бедра, усадил на мраморную столешницу у раковины, встал между коленями. — Марат, у нас люди за дверью… — пробормотала я, но руки уже сами легли ему на затылок. — Пусть сидят, — он прикусил мне шею, и я запрокинула голову. — Мне теперь вообще плевать, кто что подумает. Ты беременна от меня. Все должны знать. — Мы даже не женаты… — Это решаемо, — он поднял голову и посмотрел на меня совершенно серьезно, без тени улыбки. — Сегодня же. — Ты с ума сошел. — Возможно, — согласился он и снова опустил руку мне под юбку, уже без всякой медлительности, грубо и точно. — Но жениться я на тебе собираюсь не поэтому. И ты это знаешь. Я знала. Он раздвинул меня шире, подтянул к самому краю, стянул белье вниз по ноге, до щиколотки, и сбросил туфлю вместе с ним. — Марат, у меня макияж… — Плевать. Он вошел резко, одним движением, и я вцепилась в его плечи, вскрикнув в кафель. Марат зажал мне рот ладонью — не грубо, но крепко. — Тише, — прошептал он, и в глазах у него плясали черти. — Ты же не хочешь, чтобы весь офис узнал, как звучит новый генеральный с его вторым акционером? Я замычала в его ладонь. Он усмехнулся и начал двигаться — коротко, зло, часто, без всякой нежности, потому что нежность будет вечером, а сейчас ему нужно было выплеснуть все: страх, облегчение, это дикое, нерациональное счастье. Мрамор был ледяным под бедрами, он — раскаленным. Контраст сводил с ума. Я вцепилась ногтями в его рубашку, и ткань треснула, и он зарычал от удовольствия. — Еще раз, — выдохнул он, убирая ладонь от моего рта. — Скажи еще раз, что моя. — Твоя. Вся твоя. Господи… Волна поднялась быстро, слишком быстро, и он почувствовал, как я сжимаюсь, и вбился еще несколько раз — так, что у меня потемнело в глазах, — и замер, утыкаясь лбом мне в плечо, тяжело дыша. Мы сидели на мраморе, привалившись друг к другу, пока дыхание не выровнялось. — Платье помяла, — сказала я наконец. — Платье, — Марат поднял голову и посмотрел на меня с нежностью, от которой становилось страшнее, чем от рыка, — теперь можно вообще не надевать. Эпилог Спустя пять месяцев. — Диана! Какого черта ты снова на шпильках?! Громовой рык Марата разнесся по холлу нашего нового загородного дома. Я виновато прикусила губу, придерживая рукой заметно округлившийся животик, и медленно повернулась к мужу. |