Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 104 – Василий Цветков

Таким образом, генерал Миллер предлагал признать автономию Карелии по соглашению с Финляндией (официального акта признания суверенитета Карелии Финляндией не было) и надеялся наладить прежде всего экономическое сотрудничество. Но столь обширный перечень признания автономных прав не способствовал взаимопониманию на переговорах и проект остался неосуществленным. Ухтинские политические деятели предлагали полностью вывести войска Железнодорожного фронта из Карелии, оставив лишь небольшие отряды для охраны магистрали, отказаться от любых «препятствий к объединению Карелии» и от требований возврата денежных субсидий. Очень настороженно относились члены Совета к перспективе военного сотрудничества с Правительством Северной области, предпочитая договариваться с советской властью, объявив о своем «нейтралитете». Правда, значительный интерес у местных крестьян вызывала перспектива стабильного снабжения волостей хлебом из Архангельска. Но и финские делегаты обещали, что в случае сближения с Финляндией карелы будут обеспечены не только зерном и мукой, но и сахаром, табаком, мануфактурой. Переговоры Клюева с Советом закончились 18 февраля заверением генерала, что все условия карел будут доложены Правительству Северной области и «они получат ответ из Архангельска». Но уже через день было получено известие об эвакуации Архангельска и поражении на фронте. После этого российская делегация была вынуждена совместно с частями Железнодорожного фронта отступать в Финляндию. Запоздалый вывод рапорта, написанного Клюевым Миллеру 3 июня 1920 г., был неутешительным: «Никакого политического соглашения с нами на условиях, возможных для обеих сторон… они (карелы. – В.Ц.) не предполагали и не искали, и события на Двине и на Железнодорожном фронте могли еще более укрепить их настроение в отношении нас, что мы им не нужны и бояться нас нечего»^[264].

Показательный характер имел инцидент, связанный с попыткой финских добровольцев явочным порядком овладеть «печенгским выступом», обеспечивавшим Финляндии выход к Северному Ледовитому океану. 23–25 января 1920 г., воспользовавшись отправкой частей Северной армии на Кемский фронт, «охранные дружины» численностью около 2 тысяч человек захватили Печенгу. Несмотря на указания Ермолова, местная милиция отступала без сопротивления. Вопрос об уступке «печенгского выступа» был в перечне выдвигаемых финляндским правительством условий его поддержки наступления Северо-Западной армии, наряду с признанием суверенитета, территориальных уступок в Карелии и финансирования тех отрядов, которые, как и Северо-Ингерманландский полк, будут участвовать в «походе на Красный Питер». Правда, при этом допускалась передача Печенги в долгосрочную аренду. Но ее захват «дружинами» выглядел уже открытой оккупацией^[265]. И хотя Правительство Финляндии официально отмежевалось от действий «дружин», а ухтинский Совет согласился отпустить всех арестованных солдат и офицеров и начать переговоры с Правительством Северной области, становилось ясно, что план создания «Великой Финляндии» начал осуществляться, так сказать, «явочным порядком», хотя и без официальных заявлений^[266].

Рассматривая последний период истории белого Севера, можно отметить ряд общих особенностей эволюции военно-политического курса в российском Белом движении, основные из которых – стремление к «спасению фронта» посредством соглашения с «общественностью», поиск союзников среди новых национальных образований, попытки расширения социальной базы вооруженных сил за счет привлечения национальных формирований, но в итоге – неэффективность этих стремлений и попыток.