Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 102 – Василий Цветков

После поражения осеннего наступления на Петроград в Архангельске по-иному стали смотреть на перспективы сотрудничества с олонецкими повстанцами. «Зависимость от Омска» в области внешней политики становилась обременительной и не позволяла оперативно реагировать на происходящие перемены. В ноябре 1919 г. в упомянутом выше докладе Шабельский отмечал, что «в области международной политики Временное Правительство, при котором аккредитованы дипломатические представители иностранных держав (имелись в виду немногочисленные иностранные чиновники, оставшиеся после отъезда послов союзных держав из Архангельска осенью 1919 г. – В.Ц.), вправе, мне кажется, проявлять известную долю инициативы и, не дожидаясь санкций Всероссийского Временного правительства, принимать на себя некоторые обязательства». По мнению Шабельского, это касалось прежде всего вопроса о «признании независимости Финляндии». Сделать это могло и само Временное Правительство Северной области, получив «от Верховного Правителя известные директивы и полномочия», которые не должны были «носить характера императивного», а должны были быть «в достаточной степени эластичными». В таком случае белому Северу удалось бы добиться того, что в свое время не удалось Северо-Западному правительству и Юденичу, – получить поддержку со стороны «независимой» Финляндии. В течение ноября полковнику Архипову удалось добиться согласия на создание в Карелии отрядов из финских добровольцев («сливок финляндской Белой гвардии»), выдвигавшихся для военных действий на Мурманском фронте и возможного продвижения к Петрограду. Вся проблема была уже не только в признании независимости Финляндии, но и в финансировании (предполагалось выделить для этого часть средств, полученных Юденичем от Колчака)^[260].

Примечательно, что в ноябре наступил, наконец, долгожданный, но одновременно бесполезный поворот в позиции Колчака и Сазонова по вопросу о признании фактической независимости Финляндии. Маннергейм, уже от собственного имени говорил о готовности поддержать наступление на Петроград, ограничившись лишь условиями финансирования финских добровольческих отрядов. Колчак в телеграмме 4 ноября (накануне сдачи Омска) сообщал Юденичу, что он «уполномочил Сазонова» вести переговоры с правительством Финляндии и «готов ничем не нарушать фактической независимости Финляндии». Колчак соглашался «на заключение соответствующего военного соглашения о сотрудничестве русских и финляндских войск, а также дать обязательство, что военные расходы, связанные с совместными операциями, будут впоследствии оплачены российской казной»^[261]. Но решение Верховного Правителя запоздало. К тому же он так и не согласился «на объявление независимости Финляндии» (убеждение, которое помимо адмирала вполне «разделял Деникин»).

В декабре 1919 г. инициативу в координации внешнеполитических контактов с карелами взял на себя российский военный агент в Гельсингфорсе генерал-лейтенант А. А. Гулевич. В своих письмах Миллеру он отмечал «русофильский» характер Олонецкого правительства, ссылаясь на готовность Куттуева сотрудничать с войсками Северного фронта. Если не удалась поддержка Финляндией Юденича, то в наступающем 1920 г. предполагались совместные боевые операции с Миллером. Об этом писал в начале февраля 1920 г. генерал-майор О. А. Крузенштерн (бывший начальник канцелярии Юденича) генералу Миллеру (см. приложение № 13). От правительства Северной области требовалось признание Временного Олонецкого правительства де-факто (аналогично тому, как Деникиным было признано правительство Грузии) и в перспективе признание «права на самоопределение» Карелии, которое могло состояться на Всеросийском Учредительном Собрании. В свою очередь, в обращении к финляндскому правительству (декабрь 1919 г.) Куттуев отмечал важность «нейтральных отношений к русским белым силам Мурманского фронта» и «непредрешение территориальных вопросов» в условиях боевых действий. Ему было обещано финансирование 6-тысячной Олонецкой Добровольческой армии, однако дальше этого со стороны правительства дело не пошло. Тем не менее Гулевичу удалось договориться о взаимодействии «карельской экспедиции» с войсками Мурманского фронта как при проведении операции, так и при проведении мобилизации. Предполагался обмен военнослужащими-добровольцами между Олонецкой и Северной армиями^[262].