Онлайн книга «Белое дело в России. 1920–1922 гг.»
|
Практически все вышеперечисленные положения встретили поддержку Врангеля. Главком тщательно выделял особенно важные и интересные для него тезисы и, возможно, использовал их в разработке своего «нового курса». Но вот в отношении тезиса Махрова о «срочной разработке реформы отправления гражданского судопроизводства» Врангель оставил примечательную отметку: «Проект едва ли применим для Крыма при настоящем его положении – осажденной крепости. Аппарат управления во всех отраслях должен быть прост и не носить характера общегосударственной Российской власти, пригодной для управления лишь при нормальном течении жизни страны». Таким образом, Главком обозначил важность отказа от всероссийских притязаний, важность перехода к установлению сугубо региональной системы управления, что в период весны 1920 г. для Врангеля было гораздо актуальнее притязаний на всероссийскую преемственность в Белом движении[310]. В течение апреля – мая 1920 г. политический курс, по убеждению нового Главкома, следовало изменить с учетом «ошибок прошлого». Но если в ноябре 1919 г. – феврале 1920 г. критика политических «ошибок» деникинского правительства указывала в основном на «недостаточный демократизм» и явное преобладание военных методов управления, то весной 1920 г. акцент был перемещен на проблемы тыла, ошибки во взаимоотношениях с казачеством и окраинными «государственными образованиями». В своем интервью представителям крымской печати, данном в апреле 1920 г., Врангель так определил причины военных и политических неудач предшествующего периода Белого движения: «Стратегия была принесена в жертву политике, а политика никуда не годилась. Вместо того чтобы объединить все силы, поставившие себе целью борьбу с большевизмом и коммуной, и проводить одну политику – «русскую», вне всяких партий – проводилась политика «добровольческая», какая-то частная политика, руководители которой видели во всем том, что не носило на себе печать «добровольцев», врагов России… В итоге, провозглашая Единую, Великую и Неделимую Россию, пришли к тому, что разъединили все антибольшевистские русские силы и разделяли всю Россию на целый ряд враждующих между собой образований». В эти месяцы для Врангеля характерно активное стремление отказаться, хотя бы на словах, от лозунгов «всероссийского характера». Очевидно, что сделано это было скорее по тактическим соображениям. Ведь официально еще продолжалась подготовка к возможному перемирию с РСФСР при посредничестве Великобритании. Поскольку английское правительство (в отличие от советских требований) настаивало на равноправном участии в переговорах советской делегации и делегации ВСЮР, то можно было усмотреть в этом «фактическое признание» (по толкованию норм международного права) врангелевского правительства в той территории, которая прикрывалась белым фронтом. Но положение этого фронта в первые месяцы пребывания в Крыму еще не давало надежд на широкомасштабные наступательные операции, а убеждало лишь в возможностях временного удержания крымских перешейков для подготовки эвакуации. Все это предопределяло переход на положение некоего «лимитрофного характера», выразившееся позднее в образе «острова Крым» (по одноименному роману В. Аксенова). В 1920 г. в ходу был более верный термин – «крепость Крым». Характерен в этом отношении текст приказа о закрытии «Донского вестника»: «Бьет двенадцатый час нашего бытия. Мы в осажденной крепости – Крыму. Успех обороны крепости требует полного единения ее защитников. Вместо этого находятся даже старшие начальники, которые политиканствуют и сеют рознь между частями. Пример этому – штаб Донского корпуса. Передо мной издание штаба – «Донской вестник». Газета восстанавливает казаков против прочих не казачьих частей Юга России, разжигает классовую рознь в населении (крайне субъективная оценка, сложившаяся под впечатлением от статей в первых четырех номерах газеты. – В.Ц.) и призывает казаков к измене России». |