Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 143 – Василий Цветков

Примечательно, что идея создания самостоятельной «крымской государственности» как своеобразного «образца» для будущей России родилась еще в конце 1918 г., в период создания Крымского Краевого правительства. По тогдашней оценке редактора газеты «Таврический голос» доктора Д. С. Пасманика, «Крым должен показать всей России пример культурной и демократической власти, удовлетворяющей все справедливые требования населения, избегая всех ошибок социалистических увлечений и борясь с большевистской демагогией. Одним словом, политика лабораторного образцового опыта»^[312].

Провозглашенный принцип «объединения всей полноты гражданской и военной власти без всяких ограничений, в областях не казачьих», хотя и был воплощением характерной для 1919 г. идеи «национальной диктатуры», в 1920 г. стал уже далеко не абсолютным. Для диктатора гораздо выгоднее было бы использовать полномочия «Правил о местностях, объявляемых состоящими на военном положении», согласно которым гражданские власти, во главе с назначаемым губернатором, подчинялись военному командованию. Тем более сам Врангель, как известно, использовал подобные полномочия в ноябре 1919 г. во время «кубанского действа». Теоретически эти «правила» можно было ввести и на ограниченной территории Таврической губернии, действуя после этого уже безо всякой оглядки на гражданскую администрацию. Но Врангель утвердил другую модель управления. Для управления ограниченной территорией Таврии, находившейся под контролем ВСЮР, стал излишним обширный административный аппарат. При этом Врангель постоянно подчеркивал, что «казачьи области остаются в своем внутреннем самоуправлении самостоятельными», а в других регионах он «намеревался при разрешении вопросов внутренней жизни широко обращаться к помощи общественных сил».

Экономические возможности Крыма как отдельного региона отражались в докладной записке уполномоченного отдела торговли и промышленности В. И. Савицкого на имя Кривошеина, представленной им 11 мая 1920 г. В ней отмечалось: «Если допустить, что Крым мог бы добиться от советской власти хотя бы временного мирного положения, то был бы значительный интерес в том, чтобы этот район смог устроиться с точки зрения экономической и дать, таким образом, своему населению благосостояние, которое было бы, бесспорно, хорошим примером для стран-лимитрофов. Это экономическое улучшение может быть приведено в исполнение только при двух условиях: первое условие, стоящее совершенно вне моей компетенции, неоспоримо – учреждение внутренней администрации, разумной, честной и признанной большинством населения; второе условие – восстановление правильных экономических сношений с иностранными рынками».

Однако нельзя не учитывать и того обстоятельства, что стремление к укреплению «осажденной крепости» никоим образом не допускало создание в Крыму некоего самостоятельного государства, отдельного от «будущей России». Напротив. Лозунги борьбы «за освобождение Русского народа от ига коммунистов, бродяг и каторжников (в другой редакции – «разбойников». – В.Ц.), в конец разоривших Святую Русь…, за то, чтобы истинная свобода и право царили на Руси…, за то, чтобы Русский народ сам выбрал бы себе Хозяина» и при этом «за прекращение междоусобной брани», четко обозначались в воззвании «Слушайте, Русские люди! За что мы боремся?» (от 5 мая 1920 г.), широко распространенном в Крыму. Наконец, накануне наступления, 20 мая 1920 г., Врангелем был издан приказ № 3226, в котором «цели борьбы» определялись также отнюдь не в «крымском масштабе»: «Русская Армия идет освобождать от красной нечести родную землю. Я призываю на помощь мне Русский народ… Призываю к защите Родины и к мирному труду русских людей и обещаю прощение заблудшим, которые вернутся к нам. Народу – земля и воля в устроении Государства. Земле – волею народа поставленный Хозяин. Да благословит нас Бог».