Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 206 – Василий Цветков

Ответное послание Врангеля Мильерану свидетельствовало о «горячей благодарности за драгоценную помощь», которую Франция соглашалась «оказать национальному русскому делу в минуту тягчайшего испытания, когда мы прилагаем все наши усилия к тому, чтобы осуществить нашу задачу восстановления России на основе великих принципов свободы и прогресса». Не менее многообещающим было выступление Врангеля при посещении 1-го Корниловского ударного полка 1 сентября 1920 г. совместно с аккредитованными в Крыму представителями иностранных военных миссий, печатных изданий и телеграфных агентств: «Я горячо приветствую нашу старую союзницу – Францию. Франция первая признала наше правительство. Это было первое драгоценное свидетельство твердой веры в нас, в наше правое дело и нашу способность во имя свободы и справедливости бороться с мировым врагом – большевизмом. За Францией Америка, в исторической ноте, с исчерпывающей глубиной раскрыла свою точку зрения на русский вопрос, указав на мировое значение единства и неприкосновенности России и невозможность признания когда-либо большевистского режима». 1 октября заверения в поддержке звучали на банкете по поводу «годового праздника Военного Управления» из уст официальных представителей иностранных миссий в Севастополе (начальника французской военной миссии майора Этьевана, начальника британской военной миссии полковника Уольша, начальника американской миссии Красного Креста майора Райдена, начальника сербской военной миссии майора Стефановича). Представитель польской военной миссии (князь Любомирский) повторил слова Пилсудского о том, что «мир с большевиками невозможен», зачитал полученную им телеграмму от 8 октября о возобновлении военных действий на советско-польском фронте и всячески старался убедить собравшихся в вынужденном характере переговоров с РСФСР. Полковник Уольш отметил слова лорда Керзона о «бесчестных» приемах советской делегации в Лондоне и о возможной перемене отношений Великобритании к белому Крыму^[414].

Хотя и запоздалое (19 октября 1920 г.) по сравнению с актом признания, прибытие из Грузии в Крым на крейсере «Прованс» официального представителя Франции (в статусе Верховного Комиссара) де ла Мартелля (бывшего представителя Франции при Верховном Правителе России) и нового начальника французской военной миссии генерала Брюссо подтверждало статус принятого в Париже решения. В своей речи во время вручения Врангелю верительных грамот (20 октября) французский посланник сообщил: «Возлагая на меня обязанность представителя Французской Республики, мое правительство имело целью подчеркнуть значение, которое оно придает традиционному франко-русскому союзу и дружбе… Франция решительно становится на сторону поборников порядка, свободы и справедливости и поэтому приветствует ваше демократическое правительство, относящееся с уважением к национальным меньшинствам и опирающееся на национальную армию. Франция, потерпевшая большие убытки, решила оказать вам полную моральную поддержку и материальную помощь в возможных границах». 22 октября состоялась аудиенция Струве у Мильерана, и, по сообщению Маклакова, «план займа» для Крыма имел «надежду на успех», а с новым главой французского правительства Ж. Лейгом начались переговоры об оформлении условий финансового договора. Бывший посол в России М. Палеолог заверил Маклакова в «помощи со стороны Франции в отношении военного снабжения»^[415].