Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 225 – Василий Цветков

Деятельность уездных земств контролировалась губернатором, который утверждал постановления собраний, относящиеся к земскому имуществу, к заключению гражданско-правовых сделок. Все постановления земских собраний вступали в силу в случае отсутствия их приостановления со стороны губернской власти. Губернатор мог приостанавливать исполнение уездного собрания в случае если оно было «не согласно с законом или постановлено с нарушением круга ведомства, пределов власти, либо порядка действий уездных земских учреждений», или «не отвечает общим задачам борьбы за восстановление государственности». О приостановлении решений собраний Губернатор извещал административные отделения окружного суда, а сами «приостановленные Губернатором» решения собраний переходили на обсуждение Совета по делам местного хозяйства. Если и в Совете не удавалось достичь согласия с Губернатором, то окончательное решение принимал Начальник гражданского управления. Кассационные заявления принимались Окружным судом по административному отделению, а в случае вступления в силу постановлений Земских собраний их обжалование производилось первым департаментом Правительствующего Сената.

Такими были основные положения земской реформы Правительства Юга России. Что касается следующих «этажей» новой государственной власти, зарождавшейся на белом Юге в 1920 г., то здесь предполагалось их дальнейшее «строительство» также на основании земских представительных органов. Врангель и Кривошеин допускали, что «волостное земство – лишь первый этап строительства». «Из волостных земств надо строить Уездные, а из Уездного Земства – Областные Собрания… Когда области устроятся, тогда вот от этих самых волостных или уездных собраний будут посланы представители в какое-то Общероссийское Собрание». Таким образом, структура «будущей российской государственности» вырисовывалась как система представительных учреждений снизу доверху, основанных на взаимодействии с местной администрацией.

Критика реформы, хотя и незначительная, сводилась, как правило, к тому, что из земства исключались представители «интеллигентного класса». Об этом, в частности, писал председатель Таврической губернской земской управы князь В. А. Оболенский. В его изложении земская реформа выглядела следующим образом: «Губернское земство совершенно упразднялось, как обязательное звено цепи земских учреждений. Уездным земствам лишь предоставлялось право в случае признанной ими необходимости объединяться в деловые союзы по отдельным отраслям хозяйства или учредить губернские земства. Волостное земство восстанавливалось, но покоящееся не на всеобщем избирательном праве, а на минимальном цензе владения недвижимым имуществом, причем ценз являлся обязательным условием как активного, так и пассивного избирательного права. Таким образом, бесцензовая земская интеллигенция устранялась от решающего влияния в земских делах».

На волостные земские управы возлагались административные функции волостных правлений, и председатели волостных управ (они же – волостные старшины) в сфере своих административных функций подчинялись уездным начальникам. Представители волостных земских управ (члены или председатели), по одному от каждой, являлись гласными уездных земских собраний «ex officio» и получали в них около половины мест. Крестьянское земство, лишенное руководства интеллигенции и подчиненное через волость местной администрации, – таков был идеал творцов новой земской реформы, осуществление которой прервали большевики, как известно, совершенно упразднившие земские учреждения как таковые и влившие их в систему «советов».