Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 222 – Василий Цветков

Несмотря на заверения Кривошеина, новое земское законодательство было сформулировано довольно быстро и мнение земских делегатов повлияло лишь на сроки упразднения губернского уровня. Окончательный проект был разработан автором земельной реформы сенатором Глинкой и согласован в Особой комиссии по местному самоуправлению при ведомстве внутренних дел под председательством Тверского. Одной из поправок (предложение Н. В. Савича) было внесение в избирательный закон дополнительных цензов, «чтобы разделить богатых крестьян от бедняков и тем противопоставить одну часть крестьянства другой». Однако это предложение было отвергнуто, и основой проекта, по оценке Савича, стало «равенство всех домохозяев», и «чисто сословное самоуправление крестьян…, составлявших одну «громаду» (общину. – В.Ц.), без всякого внутреннего подразделения»^[445].

По утвержденному 15 июля 1920 г. «Временному Положению о Волостных Земских Учреждениях» процедура выборов волостного земства включала в себя выборы гласных на специально созываемых «избирательных сельских сходах». Процедурные принципы избирательного права на земских выборах фактически во многом были схожи с принципами выборов земельных советов (заметное влияние авторства Глинки). Каждый сход должен был состоять из «не менее чем 200 избирателей» и избирать по одному гласному, общее число которых должно было составлять от 20 до 40 человек (в случае ограниченности населения допускалось объединение соседних сходов). Выборы, таким образом, как и в 1919 г. проводились на мажоритарной основе, с сохранением цензов. Возрастной ценз составлял 25 лет. Активное и пассивное права совпадали: все имеющие избирательное право могли быть избираемы в гласные. Избирательных прав лишались дезертиры, физически недееспособные и лица, подвергавшиеся суду или состоящие под следствием и судом. Помимо возрастного, главным цензом в выборах стал т. н. «земельный». К выборам допускались все владевшие, пользующиеся или работающие на волостной земле лица. В выборах могли принимать участие все крестьяне-домохозяева, «имеющие надельную и иную земельную собственность, ведущие самостоятельное полевое и приусадебное хозяйство, не исключая женщин», и «землевладельцы без различия сословий и независимо от размера их земельного имущества», по одному от каждого, расположенного в волости владения, «настоятели местных церквей, а также по одному представителю от приходских обществ всех исповеданий», имевшие земельные владения в волости. Участвовали в выборах также арендаторы, при условии «ценза оседлости» (3 года жизни в волости), «ведения на арендуемой земле самостоятельного сельского хозяйства» или «торгово-промышленного предприятия», и «представители казенных и общественных учреждений, торговых и промышленных обществ и товариществ» (по одному от каждого), в случае владения «недвижимой собственностью» в пределах волости. Все избиратели имели только один голос (передача голосов допускалась только для военнослужащих). Списки избирателей контролировались сельским управлением, а все жалобы рассматривались мировыми судами. Выборы проводились «закрытой подачей голосов», допускались перебаллотировки.

В компетенции волостных земств были не только «традиционно земские» вопросы развития и финансирования местного хозяйства, строительства школ, больниц, но и распоряжения землей («разверстка между плательщиками сборов, установленных утвержденными 25 мая 1920 г. Правилами, и меры к их поступлению», «разрешение вопросов землепользования на основании особых по сему предмету правил»). Избранные гласные составляли Волостные Земские собрания (действующие 1 год), которые на первом же своем заседании избирали Волостную Земскую управу (из председателя и не менее 3 членов). Признавалось совмещение должности председателя управы и собрания, но исключалось совмещение должностей по степени родства. Кворум Земского собрания объявлялся в «присутствии не менее одной половины числа гласных», а для решений, утверждаемых Губернатором, – квалифицированное большинство в 2/3 присутствующих гласных». Губернатор утверждал все решения Земских собраний, касавшиеся гражданско-правовых изменений в земельном положении волости, заключения финансовых договоров, договоров аренды. Остальные решения подлежали утверждению начальником уезда (в 7-дневный срок). Теоретически местная администрация могла приостановить любое решение земства, если таковое нарушало закон, превышало их компетенцию или «не отвечало общим задачам борьбы за восстановление государственности». В спорных случаях решение передавалось на рассмотрение Общего Присутствия уездного управления (в его состав приглашались Председатель Уездной земской управы, Уездный посредник по земельным делам, Податной инспектор и Председатель волостной земской управы) с одновременным уведомлением Председателя съезда мировых судей, «действовавшего в качестве Административного судьи». Жалобы частных лиц на решения собраний также приносились Председателю съезда мировых судей или поступали на кассацию в Окружной суд по административному отделению. Но в целом административный контроль за деятельностью земств был существенно меньшим, чем в 1918–1919 гг.