Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 219 – Василий Цветков

Правда, территория была маленькая, все на глазах и под боком, но многое зависело также от того, что во главе стояло несколько людей, имевших в прошлом хорошую административную школу. Они подбирали чиновничество из людей старого воспитания, еще не успевших опролетариться. Притом глава гражданского аппарата пользовался полным доверием Главнокомандующего, тогда как при Деникине председатели Особого Совещания не чувствовали за собой полноты поддержки Деникина»^[435].

Губернский «уровень» управления, в силу сложившегося в 1920 г. положения (Правительство Юга России нередко называли «Правительством Таврической губернии»), приобретал особое значение. В начале «врангелевского периода», в апреле 1920 г., гражданское управление в Крыму находилось в ведении исполняющего обязанности Таврического губернатора Д. Д. Перлика, сменившего в этой должности Н. А. Татищева. Перлик был бывшим председателем уездной земской управы Валкского уезда Харьковской губернии и считался выдвиженцем «общественных кругов», имевших влияние в последние месяцы «деникинского правления». Однако в практических делах он, по мнению Врангеля, «бессилен был, при отсутствии твердых руководящих сверху указаний, управлять внутренней жизнью края». В июне была проведена замена руководства местного аппарата, усилена его централизация и связь с правительством. Вместо Перлика должность губернатора принял Тверской «с возложением на него исполнения обязанностей Начальника Гражданского Управления. Вице-губернатором стал бывший вологодский губернатор, член III и IV Государственной Думы, помощник управляющего делами Особого Совещания А. А. Лодыженский, фактически руководивший делами, ввиду почти постоянного пребывания Тверского в Севастополе. Несмотря на близость полномочий, губернский и правительственный аппараты находились в разных городах: Правительство в Севастополе, а губернское управление – в Симферополе. Правда, по оценке Государственного контролера Н. В. Савича, дублирование полномочий все же было большим: «В сущности, у нас было двоевластие. Территория охватывала лишь бывшую Таврическую губернию, и на этом… клочке одновременно распоряжались Тверской со своим министерством и губернатор Лодыженский со своим губернским управлением. Было чуть не больше управляющих, чем управляемых. Гипертрофия гражданского аппарата осталась в наследство после периода Деникина, с ней трудно было бороться, ибо это означало выбрасывать людей, лишенных всего, на улицу». Тем не менее Савичу Главкомом было поручено провести максимально возможное сокращение штатов аппарата. Специально созданная для этой цели комиссия под председательством бывшего товарища министра внутренних дел в 1899–1904 гг. и главой комитета «по борьбе с немецким засильем» (1916 г.) А. С. Стишинским. В частности, Врангелем было санкционировано предложение об упразднении с 1 августа 1920 г. морской базы в Константинополе. Считалось необходимым заменить недостаточно работоспособный бюрократический аппарат на максимально приближенные к местным нуждам, контролируемые не вышестоящими инстанциями, а местным населением структуры^[436].

В этой связи важное значение имело проведение в Таврии реформы местного самоуправления. Ход реализации реформы достаточно полно отражен на страницах симферопольской газеты «Крестьянский путь». В существующих исследованиях истории земства в Таврической губернии реформы Врангеля оцениваются весьма фрагментарно^[437]. Между тем подготовка и реализация земской реформы в данном случае представляет собой попытку создания совершенно новой, принципиально отличной от всех предшествующих, существовавших в России до 1920 г., моделей местного самоуправления.