Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 455 – Василий Цветков

Итак, обличение политики «безбожной власти», набатный звон, анафематствование преступников – вот главные, освященные авторитетом Патриарха, формы сопротивления. Уместно напомнить, что в отечественной правовой традиции отлучение от Церкви приравнивалось к лишению и всех гражданских прав (например, анафематствование С. Разина). Анафематствованные за свои действия представители власти не могли признаваться выразителями закона не только с правовой, но прежде всего с нравственной точки зрения. Иное дело, что правовые традиции в условиях революции и гражданской войны игнорировались, но разве «признание масс» и «глас» ослепленного классовой ненавистью «народа» – это «глас Божий»?

К сожалению, в условиях противостояния с советской властью белая пропаганда допускала подчас достаточно вольные, не соответствующие канонам, объяснения действий Святейшего Патриарха. Об этом свидетельствует безымянная статья, опубликованная на страницах газеты «Сибирская Речь» (№ 232, 24 октября 1919 г.). Судя по стилю, она может принадлежать архиепископу Омскому и Павлодарскому Сильвестру (Ольшевскому). Ее полный текст – см. приложение № 4.

Ярким, выразительным языком написано Послание Святейшего Патриарха «архипастырям, пастырям и всем чадам Православной Российской Церкви», написанное в связи с заключением Брестского мира. Вдумаемся в его строки: «…тот сильнейший враг, с которым уже более трех лет вел русский народ кровавую брань, в борьбе с которым погибли целые миллионы лучших сынов русской земли, ныне, устремляясь с своей боевой силой в глубину нашей Родины, чтобы овладеть и «главою» и «сердцем» ея, с неслыханной дерзостью шлет нам свои требования и предписывает принять самые позорные условия мира. И позор совершился: условия приняты…» Эти условия приняла власть, неспособная справиться с внешним врагом, защитить Отечество (хотя бы даже и «социалистическое»), но зато готовая «во всеоружии» к войне «братоубийственной». «А с поля ратного, пред лицом врага иноземного, бежите вы с оружием в руках, чтобы этим же оружием расстреливать друг друга в междоусобной борьбе… Поистине «осквернися земля наша в делах ваших и заблудились вы в начинаниях своих» (Пс. 105, ст. 37.) …Позором покрылась наша родина…».

Очевидно, что эти слова Патриарха не могут быть отнесены к воинам белых армий, поскольку ни в одном из документов, ни в одном из официальных заявлений, исходивших от (о «самостийных» государственных образованиях речь не идет, они к Белому движению не относились) белой власти, не говорилось о возможности каких бы то ни было соглашений с кайзеровской Германией. Напротив.

Известно предписание Верховного руководителя Добровольческой армии генерала Алексеева о возобновлении военных действий против немецких войск в случае непосредственного с ними соприкосновения. Любые формы взаимодействия с представителями немецкого «оккупационного командования» категорически отвергались. А малейшие подозрения в «германофильстве» могли стать основанием для политического неприятия со стороны белых армий и правительств^[715].

Святейший Патриарх предупреждал и ободрял тех сомневающихся и колеблющихся, которые готовы были решиться на сотрудничество с Германией ради борьбы с большевиками. Ведь виновны в их «малодушии» все те же анафематствованные отступники от Православия. «Исстрадавшиеся сыны родины нашей готовы даже малодушно кинуться в объятия врагов ея, дабы искать среди них и под их властью успокоения жизни общественной, прекращения ея ужасов.