Книга Белое дело в России. 1920–1922 гг., страница 458 – Василий Цветков

Деятели Совнаркома не только «обагрили руки русского народа его братскою кровью», но и «соблазнили темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы», «отуманили его совесть, заглушили в нем сознание греха». Народ перестал понимать грань между разрешенным и запрещенным. Начался «самый открытый и беззастенчивый грабеж». «Но какими бы названиями ни прикрывались злодеяния – убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к Небу об отмщении грехами и преступлениями».

Что же еще обещали и в чем обманули народ «народные комиссары»?

Гражданские свободы? Патриарх Тихон называет свободу «великим благом», но лишь тогда, когда «она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие». Но вместо этого «все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно». Нет «свободы слова и печати», «свободы церковной проповеди», попрана «свобода» распоряжения своим собственным имуществом. Но гораздо страшнее намеренное «нарушение свободы в делах веры». Здесь и пресловутый декрет об отделении школы от государства, «разрушение церковной общины – прихода» и разорение «сотен монастырей и домовых церквей.

Своим обращением Святейший Патриарх возрождал древнюю традицию «печалования» перед властью. Согласно определению Священного Синода Патриарх «имеет долг печалования перед государственной властью» (Определение Священного Собора Православной Российской Церкви о правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России», ст. 2 е.). Но звучало это «печалование» не в просительной, а в требовательной, обличающей форме: «К вам, употребляющим власть на преследование ближних, истребление невинных, простираем Мы ныне слова увещания: отпразднуйте годовщину своего пребывания у власти освобождением заключенных, прекращением кровопролития, насилия, разорения, стеснения веры; обратитесь не к разрушению, а к устроению порядка и законности, дайте народу желанный и заслуженный им отдых от междоусобной брани. А иначе взыщется от вас всякая кровь праведная, вами проливаемая (Лук. XI, 51) и от меча погибнете сами вы, взявшие меч (Мф. XXVI, 52.)».

Это окончание Послания «народным комиссарам», определившее отношение к советской власти, как к власти, которая «от меча погибнет», может считаться и первым, хотя и косвенным предположением признания Святейшим Патриархом Белого движения: «Всякая власть, от Бога допущенная, привлекла бы на себя Наше благословение, если бы она воистину явилась «Божиим слугой» на благо подчиненных и была «страшная не для добрых дел, а для злых» (Рим. XIII, 34). Возможно, что именно такой «властью» и могла стать власть, возглавляемая Верховным Правителем России и Российским правительством.

Для того чтобы стала понятной отчужденность Русского Православия от политики большевистского руководства, важно помнить те принципы, на которых должны были строиться отношения между государственной властью и Церковью согласно принятым «Определениям Священного Собора о правовом положении Православной Российской Церкви». Насколько соответствовало этим принципам российское Белое движение уже отмечалось выше, но настолько же и не соответствовала этим принципам политика советской власти.